Само-внимание – это единственная цель всего учения Бхагавана. Он учил нас, что лишь Естество (Истинное Я) существует и реально, и что все прочее – это сон, плод нашего воображения. Он сказал: «Обрати внимание на то, ради чего ты пришел», — а пришли мы ради того, чтобы узнать себя, а не для того, чтобы изучать разнообразные теории. Однако тщательное понимание наставлений и теорий, которые он предлагал, помогут нам успокоить ум в любой ситуации.
Бхагаван давал простое учение: «Ваше само-осознавание – единственная вещь, которая выглядит постоянной. Поэтому исследуйте только это: внимайте этому, держитесь за это крепко». Хотя это простое учение, оно – величайшее из всех сокровищ.
*
Милость действует посредством настойчивого напоминания нам о Я-Естестве. Забыть Я-Естество (то есть обращать внимание на что-либо другое) – это страдание; помнить Естество – это покой и блаженство.
*
Когда бы ни появились какие-то сомнения, вопросы или новые идеи, посмотри: могли бы они возникнуть в глубоком сне? Очевидно, нет. Поэтому они по отношению к тебе – нечто внешнее. Так что забудь их и оставайся как в глубоком сне.
*
Ум, по сути, контролируется только знанием. Вырви с корнем все отвлечения внимательным и острым различением. Не пытайся полагаться на силовой контроль.
*
Кришна сказал, что он позаботится обо всех нуждах того, кто всегда медитирует только на него, не думая больше ни о чем (Бхагавад Гита, 9.22). Что это означает? Он – наше истинное Я, и ничто не отлично от него, так что он может обращать внимание только на себя. Если мы тоже будем внимать только Себе, Естеству, не думая более ни о чем, где тогда будут наши «нужды»? Кроме нас самих, нет ничего реального, поэтому нам следует обращать внимание только на Себя, на Я-Естество.
*
Когда Рамасвами Пиллай спросил Бхагавана, какие мысли нужно отбрасывать как плохие и какие принимать как хорошие, Бхагаван отвечал: «Отбрасывай все мысли, даже мысли о Бхагаване».
*
Никогда на ранних стадиях садханы не думай, что ты новичок. Всегда веди себя так, словно рассвет Знания Себя может прийти в любой момент.
*
Мы сможем стоять на своих собственных ногах только тогда, когда сможем отбросить все беспокойства – посредством полного различения. И тогда все книги, сатсанги и прочие внешние костыли не будут нам необходимы.
*
Какие бы беспокойства ни пришли, помни, что они здесь из-за того, что «Я есть». В результате ежедневной практики мысль «Я есть» будет мгновенно выдергивать нас обратно к само-вниманию.
*
Нет прямых путей к нашей цели. Поэтому какой-то упертый или формальный подход невозможен, ведь само-исследование – это искусство, и к каждой ситуации необходим свой подход, который становится ясен, когда ситуация возникает. Бхагаван дал нам арсенал необходимых вооружений для каждой ситуации, – так что когда не работает щит, нужно использовать меч. Когда ум взбудоражен, отношение сдачи может помочь, но когда ум спокоен, не надо думать «я должен сдаться, как же мне это сделать?», а вместо этого следует использовать это спокойствие, чтобы пребывать Естеством.
*
Нет такой вещи, как «частичная сдача». Сдача только тогда реальна, когда она совершенна. То, что называют «частичной сдачей» — это только практика, имеющая своей целью полную сдачу, и эта практика – правильное различение в каждой конкретной ситуации, которое ведет ум обратно к само-вниманию.
5 декабря 1977
Пребывать в «Я есть» всеми возможными способами – это хорошая медитация на слова Гуру (manana). Это практика, которая выкорчует все интересы, направленные на другие вещи (второе и третье лица) и сделает само-пребывание легким.
*
Хорошее и плохое базируются на ограниченном концепте «Я есть тело». Экспириенс джняни – это просто «Я есть». Хотя может казаться, что джняни видит разницу, он на самом деле никогда не переживает никаких различий между «хорошим» и «плохим». Он всегда удовлетворен знанием «Я есть». «Я есть» — это и путь, и цель (как Бхагаван учит нас в стихе 579 «Гуру Вачака Коваи»).
<…>
«Я есть» ни внутри, ни снаружи. Побудь с тем фактом, что «Я есть» вне каких-либо границ. Пребывай с чувством бытия. Это Естество, и только оно существует.
<…>
Истинный ученик понимает, что «Я есть» — это гуру. Если гуру – всего лишь тело, он исчезнет так же, как появился, и поэтому будет бесполезен. Искать «живого» гуру – это абсурд, потому что «живой» гуру рано или поздно станет мертвым гуру. Если ученик понял учение гуру правильно, то он не будет больше искать гуру снаружи, потому что у него будет вера в то, что гуру всегда присутствует внутри него самого как «Я есть».
Бхагаван часто говорил, что тело гуру – это завеса, которая скрывает его от глаз преданных, потому что оно затмевает собой его истинную форму как Естества. Какое преимущество сейчас имеют преданные, которые были благословлены находиться в его физическом присутствии? Все, что у них сейчас есть, это воспоминание, которое не лучше, чем сон. Если они с гордостью думают: «Я видел Бхагавана», это всего лишь очередной повод к тому, чтобы поднялось их эго.
*
<…>
Нам должно быть достаточно нашего гуру, потому что на духовном пути верность (преданность, лояльность к своему гуру) необходима. Если мы бегаем за другими гуру, это признак блуждающего ума и отсутствия различения, которые только мешают работе, сделанной по его милости. Если мы делаем подобающее размышление (созерцание, манану) над учением Бхагавана, в нас не будет никакого места чувству, что нашего гуру нам недостаточно.
9 декабря 1977
Нам следует быть внимательными, чтобы не кормить «я» ни одним из возможных способов. Это важная часть духовной практики (садханы). На каждом шаге, на каждом повороте мы должны быть бдительны, чтобы не возникло это «я». Сидеть в Рамана ашраме – это хорошо, но необходимо также все время смотреть за тем, чтобы не подкармливать «я».
Мы и думать не должны о том, чтобы стать гуру или вести других. Избегать подобных идей – это признак хорошего ученика. Мы всегда должны быть скромными и оставаться в тени. Если мы хотим славы или хорошего мнения окружающих о себе, тогда мы не лучше, чем мирские люди, потому что мы все еще думаем, что счастье приходит от вещей, которые находятся вне нас.
Как может ученик смешиваться с людьми, чей ум ориентирован на мирское? Направленность их мышления совершенно противоположна нашей. Если ты чувствуешь, что ты все больше и больше не от мира сего и все меньше и меньше хочешь водиться с мирскими людьми, это знак прогресса. Истинный прогресс – это не поднятие кундалини отсюда досюда, но простое смирение. Быть постоянно скромным любым возможным способом – это верная предпосылка для самадхи.
Бхагаван сказал нам быть тихими, но в наше время так называемые «йоги» и «махариши» так много кричат. Бхагаван жил как идеальный пример состояния джняны, но где увидишь такой пример среди «мудрецов» наших дней? Тиннай Свами – это самое близкое к тому, чему учил нас Бхагаван: совершенная не-вовлеченность. Пребывать в покое и не вовлекаться – вот лучший способ жить в этом мире.
Когда некая старая женщина ругала Бхагавана за то, что он ходит по горе в самую жару среди всех этих колючих растений, и спросила его, почему бы ему просто не посидеть спокойно, он не отвечал надменно: «Но я великий махариши!», а только подумал: «Да, это хорошо. Почему нет? Сидеть спокойно – это лучше всего».
Мы не должны хотеть иметь что-либо или быть чем-то. Великие святые молились: «Пошли меня в рай или в ад. Я не прошу даже об освобождении (мокше). Только позволь мне держаться всегда лишь за тебя!».
Какая польза от хорошего мнения окружающих? Ведь это только на период жизни этого тела…
10 декабря 1977
<…>
Никогда невозможно определить свой прогресс. Бхагаван знает в точности, какое лекарство требуется, чтобы каждый из нас достиг зрелости, поэтому он знает, какую васану (склонность) высвободить в тот или иной момент. Кто-то, кто прошел только 5 процентов сегодня, может пройти 100 процентов завтра, в то время как кто-то, кто сегодня прошел 90 процентов, потом может годами топтаться на месте. Человек всегда может попасться в мирские дела, но если он чувствует: «Это все бесполезная бессмыслица! Когда же я смогу быть спокоен?», он, может быть, продвигается гораздо лучше, чем кто-то, кто все время сидит в медитации.
Одна женщина, преданная Бхагавана, жившая неподалеку, как-то пожаловалась ему, что пятнадцать дней не могла приходить к нему, потому что ей пришлось ухаживать за родственниками, которые приехали пожить у нее. Он ответил: «Это хорошо. Это лучше, чтобы ты была дома с родственниками, но твой ум был здесь, чем если бы ты была здесь, а твой ум думал о них». Рамакришна рассказывал следующую историю: садху, который вел праведный образ жизни, хотел помочь набожной проститутке и, складывая камни в горку, считал, сколько человек приходило к ней в дом, а спустя много лет рассказал ей, что эта гора камней – это ее грехи. Тогда она, из чувства покаяния, заперлась в своем доме и уморила себя голодом. Садху тоже вскоре умер, но она, благодаря своему покаянию, попала в рай, а его забрали в ад, потому что его ум всегда был занят ее грехами.
Он также рассказывал похожую историю о двух друзьях, один из которых слушал чтение Бхагавад Гиты, а второй в это время пошел в бордель. Первый сожалел о своем решении и завидовал другу, думая, что тот наслаждается утехами в борделе, в то время как на самом деле этот второй чувствовал отвращение к самому себе и предпочел бы слушать святую книгу. Первый отправился в ад, второй в рай.
Мораль этих историй такова, что наши внешние действия не так важны, как наши мысли и наше отношение. Подобно этому, сильное стремление к пребыванию Естеством – важнее всего, даже если мы терпим неудачу в своих попытках пребывать Естеством.
Чтобы быть свободными, нам нужно только иметь экспириенс (непосредственное переживание) нашего бытия, таким, какое оно реально есть, хотя бы на одно мгновение. Когда ученик достаточно созрел через бхакти (преданность), гуру даст ему финальный толчок, который <…> приведет его к освобождению (мокше). Это может случиться в любой момент.
<…>
Люди хотят оставить что-то миру после своей смерти, но когда тело умирает, этот мир, который есть их проекция, прекращает существовать. Если мы озабочены миром, значит мы так и не поняли Бхагавана.
В английском переводе «Кто я?» в Словах Милости говорится, что мир представляется или воспринимается как «видимая объективная реальность» (термин, которого Бхагаван не использовал в тамильском оригинале). Что означает «объективная реальность»? Объекты имеют ту же степень реальности, как и субъект, – и то, и другое нереально. Реальность ни объективна, ни субъективна.
Даже Кришна говорит искреннему ищущему пройти через наслаждение божественными мирами и вернуться в этот мир, чтобы продолжать делать садхану, так, словно все эти миры существуют в наше отсутствие.
Бхагаван говорит, что истинное Я, Естество, не только не знает других вещей, но оно даже не знает себя. Знать – это часть диады («знать» и «не знать») и триады («знающий», «знание» и «знаемое»), но истинное Я, Естество – это просто бытие, и поэтому оно вне всех форм действий, в том числе познавания. Бытие – это знание, но не в обычном мирском понимании этого слова, которое описывает действие. Так что когда Бхагаван говорит, что Естество не знает даже себя, он имеет в виду, что его самоосознавание – это не действие, а естественное состояние, то есть просто бытие. Он не имеет в виду, что оно не знает «Я есть», но что оно вне того знания, которое мы обычно называем знанием.
Этот мир не что иное, как проекция наших васан (склонностей), поэтому любой, кто реагирует на него с чувствами, такими как любопытство, желание, гнев, страх или ненависть, подобен маленькому ребенку-обезьяне, который столкнулся со своим отражением в зеркале. Сначала ему становится любопытно, потому он впадает в гнев, потом начинает бить зеркало, и, в конце концов, бежит к своей маме в страхе.
19 декабря 1977
Бесстрастие (вайрагья) приходит только через знание. Оно культвируется с помощью созерцания слов гуру (мананы) и различения (вивеки) и поддерживается ясным пониманием того факта, что всё есть «Я», и что ничто не независимо от осознанности-Естества, и что только это Я-Естество одно существует.
*
К чему говорить, что ум или эго существуют в глубоком сне, чтобы знать «ничто»? Почему бы не понять вместо этого, что это Естество знает «ничто», и что «ничто» само по себе не что иное, как Естество. Если вы сможете понять это, тогда вы сможете понять, что Естество знает также и «всё», и что «всё» есть не что иное, как Естество. На самом деле ум или эго не существуют даже сейчас, зачем же говорить, что они существуют в глубоком сне? Есть только одно «Я», и это «Я», которое знает всё это, есть Естество. Зачем признавать существование эго?
*
На пути Бхагавана мы не можем признать существование какого-либо состояния «пустоты» или «ничто», ведь, чтобы пережить такое состояние, мы должны были бы существовать в нем, а значит, даже если там и не будет других вещей, там все же будем «мы». А если в нем не будет ничего, кроме нас, оно будет наполнено нами, следовательно это будет purna (полнота), а не sunya (пустота). Всем, кто воображал, будто бы достиг пустоты, Бхагаван говорил: «Исследуй, кто переживает это». Однако даже в этом не будет необходимости, если мы устойчиво придерживаемся само-внимания.
*
В стихе-посвящении к «Улладу Нарпаду Анубандам» Бхагаван говорит, что всё есть Естество: Естество есть то, в котором, на основе которого, из которого, для которого, посредством которого и которое на самом деле есть всё. Так что, по правде говоря, даже вот это всё (наша повседневная деятельность) – это само-внимание. Тогда почему необходимы указатели Бхагавана? Только потому, что сейчас мы ошибочно принимаем наше естественное состояние само-осознанности за состояние осознавания множества вещей, которые не есть мы. Единственно для того, чтобы устранить это ошибочное переживание «другойности» и множественности, Бхагаван просил нас обращать внимание только на Себя.
Один старый преданный перестал посещать Бхагавана, потому что решил, что он сам стал как Бхагаван. Спустя долгое время он вернулся. Бхагаван в это время плел тарелки из пальмовых листьев и сказал ему: «Видишь, мы так много времени тратим на плетение этих тарелок, но после того, как покушаем из них, выбрасываем их. Бхагаван как эта тарелка: тебе следует его выбросить только тогда, когда он сослужит свою службу». Так что подсказки Бхагавана необходимы нам, пока Знание Себя не низойдет на нас, после чего мы увидим, что только мы – единое Естество – существуем, и что подсказки Бхагавана – это тоже только наше истинное Я, Естество.
*
Наш ум, переживающий объекты, подобен солнечному свету, падающему на зеркало и отраженному на стену. Отражение (которое подобно объектам, которые мы переживаем) – это свет, отражающее зеркало (которое подобно нашему воспринимающему уму) – это свет – и когда мы смотрим на него непосредственно, оно кажется еще одним солнцем, — и солнце (которое в этом примере подобно Естеству, источнику света нашего ума, света сознания) – это свет. Всё есть свет, и свет один. Так и мы, и всё, что мы воспринимаем, это лишь свет сознания, которое есть Естество.
Может ли ум возникнуть без помощи Естества? Может ли он существовать без осознанности Естества? Это так просто, но незрелый ум думает: «Ну тогда Знание Себя это что-то типа «ничто» глубокого сна. Это не выглядит таким уж вкусным по сравнению со всеми интересными вещами внешнего мира». Что мы можем сказать им на это? Мы не можем их изменить, так что нам остается только предоставить им страдать дальше, пока они не поймут, что единство – это покой, а множество – это боль. В тени хорошо, а на солнце – жара. У нас всегда есть свобода развернуться внутрь и видеть свет, то есть наслаждаться тенью. Когда силой старой привычки мы снова начинаем бродить вовне, мы говорим Бхагавану: «Это была только laya (временное затишье ума), я хочу nasa (смерти ума)», он отвечает: «Снова развернитесь к источнику и посмотрите, существует ли там множественность». Вновь и вновь сознательно отворачиваясь от множественности – вот как мы начинаем видеть, что она не существует отдельно от нас, и что она по этой причине не есть что-то такое, чего нам нужно бояться. Некоторые достигают этого осознания после всего нескольких попыток, но для других это может занять более долгое время, потому что их внимание не настолько отточенное и ясное.
Выдержки из диктофонной записи 13 марта 1977
Само-внимание происходит всегда. Оно не нуждается в усилиях.
Здесь вся философия основывается на том принципе, что люди не удовлетворены, когда обращают внимание на второе и третье лица, и вайрагья (свобода от желания переживать нечто «другое») должна быть базой. Нужно знать, что внимание, обращенное на второе или третье лица, приносит страдания.
Когда Бхагавана спросили: «Зачем нам обращать внимание на первое лицо или атман?», он ответил: «Если вы не обращаете внимание на первое лицо, вы вместо этого обращаете внимание на второе или третье лица. Если вы не делаете атма-вичару («само-исследование»), вы делаете анатма-вичару («анти-само-исследование»). Ни в том, ни в другом нет необходимости. Быть – это не действие и не обращение внимания». До тех пор, пока ты не придешь к заключению, что в конечном счете нет необходимости обращать внимание на второе и третье лица или даже на первое лицо, следует обращать внимание на первое лицо. Но если это чувствуется как нечто, причиняющее усталость, то надо быть свободным также и от этого и просто быть счастливым своим обычным бытием.
[Позже Саду Ом объясняет, что <…> оставаться просто только со своим бытием – это состояние пребывания ни чем иным, кроме как Естеством.]
Должно существовать первое лицо, чтобы обращать внимание на второе и третье лица. Разве первое лицо не существует прежде, чем оно начинает обращать внимание на второе и третье? И знает ли оно, что оно существует? По пробуждении от глубоко сна в качестве такого-то и такого-то, первое знание, которое приходит к нам, это знание о нашем существовании. Это само по себе уже и есть само-внимание. Знание «я есть то-то и то-то» — это знание принадлежит первому лицу. Как приходит это знание? Только путем обращения внимания на первое лицо. Итак, внимание на первом лице – это то, что происходит всегда, даже когда мы обращаем внимание на второе и третье лица. Без внимания на первом лице, не может возникнуть внимание на втором и третьем лицах. Знание второго и третьего лиц сигнализирует о присутствии первого лица. Когда мы видим мир, это показывает, что присутствует первое лицо. Это само-внимание без усилий. Джняни всегда обращает внимание именно так. Он даже на самом деле не обращает внимания, потому что он и есть само-внимание. Если он знает что-либо, он четко осознает: «В силу того, что Я есть, все эти вещи становятся видимыми. Из-за того, что Я есть, я слышу это. Из-за того, что Я есть, я обоняю это». Это «Я есть» — постоянное знание. Это постоянное само-внимание не затухает, когда он, как кажется, обращает внимание на второе и третье лица.
Вот в чем разница между джняни и аджняни (не-джняни). Не-джняни забывает, что он переживает свое бытие, в то время как джняни не забывает этого. Он полностью осознает свое «Я есть». Как может эта осознанность присутствовать, если нет внимания? Поскольку осознанность и внимание – это одно и то же, если мы осознаём «Я есть», значит наше внимание пребывает в «Я есть». В таком само-внимании не будет никакого напряжения, как не будет и забывания первого лица даже тогда, когда внимание направляется на второе и третье лица.
Может ли мы, в самом деле, забыть Себя (Естество)? Нет, не можем. Мы не можем ничего, кроме как знать Себя.
В глубоком сне наше само-внимание остается без второго и третьего лиц. В таком сне мы не нуждаемся во внешних указателях, ни в каких вторых и третьих лицах, чтобы знать «Я есть». Само-внимание в глубоком сне присутствует всегда. Хотя второе и третье лицо, внешние признаки первого лица, там отсутствуют, мы не сомневаемся, что «Я есть». Наше бытие – это наше внимание, наше sat есть наше chit, само наше бытие есть знание.
Но мы хотим знать сейчас, поэтому нам требуется направлять внимание на «Я». «Обращать внимание» — это глагол (действие), но хотя «Я есть» это тоже глагол, это не действие, крия-рупа, а просто бытие, сат-рупа. Итак, в «Я есть», в просто бытии, нет напряжения, а потому нет усталости. Само-внимание – это наша свабхава, сама наша природа, а не то, что мы делаем. Это не приложение нами усилий. Оно постоянно, даже в глубоком сне.
Когда мы однажды обнаруживаем, что мы полностью осознаем свое бытие в глубоком сне, мы узнаем, что мы полностью осознанны и в смерти, и в состоянии пралайи (растворения вселенной). Только мы есть, ничто никогда не уничтожается.
Во сне нет страха. Бхагаван сказал: «Там, где есть мысли, будет и страх. Когда мысли утихают, страха нет». Страх, печаль и желания – не что иное, как мысли. Мысль создает их. Во сне мы остаемся одни, без мыслей. Когда мы одни, страха нет. Страх приходит только из-за мыслей, и мысли обманывают нас. Мы можем быть бесстрашными только тогда, когда мы совершенно одни, когда мы просто остаемся теми, кто мы есть на самом деле, без мыслей. В глубоком сне страха нет, потому что там нет мысли.
Думающий – это первая мысль, «я»-мысль. Кто думает? Эго, первое лицо. Это первое лицо, первая мысль, возникает по пробуждении из глубокого сна. Знание первого лица – это первое знание, которое мы получаем по пробуждении ото сна. Поэтому само-внимание происходит всегда. До тех пор, пока мы не узнаем это, мы должны предпринимать усилия направлять внимание на «Я», а после того, как мы это узнаем, мы можем никогда не беспокоиться по этому поводу и ни по какому другому поводу.
Знание Себя случается за долю секунду. Оно заставляет всё, целую вселенную, раствориться. Чтобы фильм демонстрировался, необходима и темнота, и свет. В проекторе есть свет, но кинопленка имеет более темные участки, которые предотвращают прохождение света через них. Лишь через менее темные участки свет проникает на экран. Если бы был только свет, никакого кинофильма видно бы не было. Подобно этому, если бы пленка содержала только совершенно темные части, никакого фильма тоже нельзя было бы увидеть. Так что важны и свет, и темнота. Чтобы шоу этого мира происходило, необходимы и видья (знание, или осознанность) и авидья (неведение или забывание Себя). Но есть ли вообще необходимость в этом шоу?
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ЗДЕСЬ
https://www.peremeny.ru/blog/27436
Скрытый контент
