Стивен Левин «Кто умирает?"

Модератор: просто Соня

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 08 июл 2020, 08:19

ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ ЕСТЬ ХРАМ

Ты показал нам метод достижения истины, или Божественного, через отрицание — метод исключения всего несущественного, чтобы познать себя. Нельзя ли достичь того же результата противоположным путем? Не можем ли мы пытаться видеть Бога во всем? Не можем ли мы чувствовать Его во всем?

Это будет полезно понять. Человек, который не способен осознать Бога в себе, никогда не сможет и осознать Его во всем. Человек, который еще не узнал Бога в себе, никогда не может узнать Его в других. «Я» означает то, что к тебе ближе всего. Если ты не умеешь видеть Бога в самом себе, то есть в самом близком, невозможно видеть его в тех, кто далеко. Сначала тебе придется познать Бога в себе; сначала знающий должен познать Божественное — это ближайшая дверь.
Но удивительно: индивидуальность, которая входит в «себя», одновременно находит вход и во все. Дверь в самого себя — это дверь во все. Как только человек входит в себя, он находит, что вошел и во все, потому что снаружи мы различны — но не внутри.
Снаружи листья отличаются друг от друга. Но если человек может проникнуть хотя бы в один лист, то достигнет источника дерева, где все листья в созвучии. Если листья рассматривать индивидуально, каждый лист имеет отличия — но, однажды познав лист внутри, ты достигнешь источника, из которого эманируют все листья и в котором все листья растворяются. Тот, кто входит в себя, одновременно входит и во все сущее.
Различие между «ты» и «я» сохраняется, лишь пока мы не вошли в себя. В тот день, когда мы входим в самих себя, «я» исчезает вместе с «ты», — а что остается тогда, это и есть все.
Фактически, «все» не значит сумму «ты» и «я». «Все» означает, что ты и я растворились, и то, что остается вследствие этого, — и есть всё. Если «я» еще не растворено, человек, несомненно, может сложить «я» и «ты», но полученная сумма не будет равна истине. Даже если человек сложит вместе все листья, это не даст существования дереву — хотя в нем и суммируются все листья. Дерево больше, чем полная сумма всех его листьев. Фактически, оно не имеет ничего общего со сложением; это ошибочное сложение. Прибавляя один лист к другому, мы предполагаем, что листья отдельны друг от друга. Дерево совершенно не состоит из отдельных листьев.
Поэтому, как только мы входим в «я», оно прекращает существовать. Первое, что исчезает, когда мы входим внутрь, это ощущение отдельной сущности. И когда исчезает это чувство «я», с ним вместе исчезает и чувство «ты», «другого». То, что остается, это и есть все.
Но чтобы это осознать, можем ли мы визуализировать Бога в каждом? Если мы это сделаем, это будет не более чем фантазией. ...Подобным образом человек непрерывно что-то повторяет, и это создает иллюзию. Нет, Бога нельзя увидеть в скале; скорее, человек должен достичь состояния, в котором в скале больше нельзя увидеть ничего, кроме Бога. Это две разные вещи.
Однажды, конечно, случается так, что сама индивидуальность исчезает и вследствие этого она не видит ничего, кроме Бога. Тогда человек не чувствует, что Бог в скале, тогда возникает ощущение: «Где эта скала? Есть лишь Бог!» Понимаете ли вы различие, о котором я говорю? Тогда вы не чувствуете, что Бог существует в растении, в скале; что растение существует и в растении существует Бог, — нет, ничего подобного. Вот что человек начинает чувствовать: «Где растение? Где скала? Где гора?»... ведь все вокруг, все, что только можно увидеть, все сущее есть только Бог. Тогда видение Бога не зависит от того, выполняешь ли ты упражнение, оно зависит лишь от опыта.

Величайшая опасность в мире садханы, духовных практик, — это опасность воображения. Мы можем вообразить истины, тогда как они должны стать нашим собственным опытом. Человек, который целый день был голоден, во сне он может съесть любое блюдо, какое только пожелает. Тем не менее, его желудок утром остается по-прежнему пустым, и пища, съеденная во сне, не дает ему питания. Не важно, насколько вкусной будет приснившаяся еда, в реальности это не еда. Она не может стать ни частью крови, ни частью плоти, ни костями, ни мозгом. И не только обед состоит из снов, состоит из снов и Бог. Состоит из снов и мокша, освобождение. Бывает молчание, состоящее из снов, бывают истины, состоящие из снов. Величайшая способность человеческого ума — это способность к самообману. Но, как бы то ни было, никто не может достичь радости и освобождения, впадая в обман такого рода.

Поэтому я не прошу вас начинать видеть Бога во всем. Я прошу только начать смотреть внутрь и увидеть, что там. Когда вы начинаете смотреть внутрь, чтобы увидеть, что внутри, первым, кто исчезнет, будешь ты — ты перестанешь существовать внутри. Впервые ты обнаружишь, что твое «я» было иллюзией, и оно испарилась, исчезла. Как только ты заглядываешь внутрь, уходит «я», эго. Фактически, ощущение «я есть» сохраняется только до тех пор, пока мы не заглянем в самих себя. И, возможно, причина того, что мы не заглядываем в самих себя, в этом страхе, — если мы это сделаем, то можем потеряться.
Может быть, вы видели, как человек вращает факел и создает огненный круг. В реальности такого круга нет, только когда факел вращается с большой скоростью, издалека он создает видимость круга. Увидев его с близкого расстояния, вы поймете, что быстро движущийся факел, что огненный круг — это только обман зрения. Подобным образом, если мы пойдем внутрь и пристально посмотрим, то найдем, что «я» абсолютно ложно. В точности как быстро вращаемый факел создает иллюзию огненного круга, быстро движущееся сознание создает иллюзию «я». Это научная истина, и ее нужно понять.
все иллюзии в жизни создаются вещами, вращающимися с большой скоростью. Стена кажется очень твердой, камень у тебя под ногами кажется явственно твердым, но ученые говорят, что нет такой вещи, как твердый камень. Сейчас это хорошо известный факт: чем ближе ученые наблюдают материю, тем более она исчезает. Пока ученый находился на расстоянии от материи, он верил в нее. Ученые говорят, что быстрое движение электрических частиц создает иллюзию плотности. Плотности как таковой нигде нет.
Например, когда электрический вентилятор движется с большой скоростью, мы не можем увидеть, что вращаются три лопасти. А если он движется еще быстрее, то кажется, что крутится круглый лист металла. Его можно заставить крутиться так быстро, что даже если бы ты сел на него, то не почувствовал бы промежутков между лопастями; ты бы чувствовал, что сидишь на целом куске металла.
Частицы в материи движутся с такой же скоростью, а частицы — это не материя, это быстро движущаяся электрическая энергия. Материя кажется плотной из-за быстро движущихся электрических частиц. Вся материя — это продукт быстро движущейся энергии, — хотя она и кажется существующей, на самом деле она не существует. Подобным образом, энергия сознания движется так быстро, что из-за этого создается иллюзия «я».

В этом мире есть два вида иллюзий: первый - иллюзия материи и второй — иллюзия «я», эго. Оба явления в своей основе ложны, но человек осознает, что они не существуют, лишь подходя к ним очень близко. Когда наука приближается к материи, материя исчезает; когда религия приближается к «я», «я» исчезает. Религия обнаружила, что «я» не существует, а наука обнаружила, что материя не существует. Чем ближе мы подходим, тем более избавляемся от иллюзий.
Вот почему я говорю: иди внутрь, смотри пристально — есть ли внутри какое-нибудь «я»? Я не прошу верить, что «я» нет. Если ты будешь верить, это превратится в ложное верование. Если ты поверишь мне на слово и начнешь думать: «Меня нет, эго ложно, я атман, я Брахман; эго ложно», ты будешь просто повторять ложь. Я не прошу такого повторения. Я говорю: иди внутрь, смотри, узнай, кто ты такой. Человек, который смотрит внутрь и узнает себя, находит: «Меня нет». Тогда кто внутри? Если меня нет, должен быть кто-то другой. Просто то, что меня нет, не значит, что нет никого вообще, потому что кто-то нужен даже для того, чтобы признать эту иллюзию. Если меня нет, кто же есть?
Опыт, который остается после исчезновения «я», есть опыт Бога. Опыт сразу распространяется — когда отпадает «я», отпадает и «ты», и «он», и остается лишь океан сознания. В этом состоянии ты увидишь, что есть лишь Бог. Тогда может показаться, ошибочным говорить, что Бог есть, потому что это излишне.

Излишне говорить, что Бог есть, потому что Бог — это другое имя для Того-Что-Есть. «Есть-ность» и есть Бог — поэтому слова «Бог есть» были бы тавтологией; это неправильно. Что значит «Бог есть»? Мы связываем с «есть» нечто, чего может «не быть». Мы говорим: «Стол есть», потому что очень возможно, что этот стол не будет существовать завтра или что этот стол не существовал вчера. Что-то, чего не существовало раньше, может снова перестать существовать; тогда какой смысл говорить, что «это есть»? Бог — это не нечто, чего не существовало раньше, невозможно и то, что он перестанет существовать снова; поэтому говорить «Бог есть» бессмысленно. Он есть. Фактически, другое имя Бога — То-Что-Есть. Бог значит существование.

Имеет ли Бог много разновидностей? Относится ли Бог, которому поклоняются индуисты, к одному типу, а Бог, которому поклоняются мусульмане, — к другому? Потому ли индуисты чувствуют, что их бог оскорблен, если разрушен идол... или мусульмане чувствуют, что бог обесчещен, если сожжена или разрушена мечеть?
... Это так странно — мы определяем, каким должен быть наш Бог. Но именно так всегда и было. То, что мы до сих пор отождествляли как «Бога», было продуктом наших собственных описаний. Пока этот сделанный человеком Бог стоит на дороге, мы не сможем узнать того Бога, который не определен нами. Мы никогда не сможем узнать того, кто определяет нас.


Но как нам отбросить «я»? «Я» никогда не отпадет в результате наших попыток его отбросить. Как я могу отбросить само «я»? Это невозможно. Это все равно, что пытаться поднять самого себя за шнурки. Как мне отбросить «я»? Это довольно трудная ситуация.
Я говорю вам: в этом нет ничего трудного, потому что я не прошу вас ничего отбрасывать. Фактически, я вообще не прошу вас ничего делать. «Я», эго, становится сильнее из-за всего этого «делания». Я просто прошу вас идти внутрь и искать «я». Если вы его найдете, отбросить его невозможно. Если оно существует там всегда, что остается отбрасывать? А если вы его не найдете, то и тогда нет способа его отбросить. Как можно отбросить то, что не существует? Поэтому идите внутрь и посмотрите, есть ли там «я». Я просто говорю, что человек, который смотрит внутрь себя, начинает смеяться, потому что нигде внутри он не может его найти. Что же тогда остается? То, что остается, и есть Бог. То, что остается с исчезновением «я», — может ли оно быть отдельным от вас? Когда само «я» прекращает существовать, кто может создать разделение? Лишь только одно «я» отделяет меня от вас, а вас от меня.
Вот стена этого дома. Стены пребывают в иллюзии, что они делят пространство надвое — хотя пространство никогда не делится надвое, пространство неделимо. Какую бы толстую стену ты ни построил, пространство внутри дома и пространство снаружи дома — это не две разные вещи; это одно. Как бы высока ни была стена, пространство внутри и снаружи дома никогда не разделено. Человек, живущий в доме, однако, чувствует, что разделил пространство надвое — на пространство внутри дома и пространство снаружи. Но если стена упала, как этому человеку разделить пространство снаружи дома и внутри дома? Как ему это вычислить? Тогда останется лишь пространство.
Таким же образом мы разделили сознание на фрагменты, возводя ложные стены «я». Когда падает эта стена «я», я не начинаю видеть в тебе Бога, нет. Тогда я не буду видеть тебя, я буду видеть только Бога. Пожалуйста, хорошенько пойми это тонкое различие.

Было бы неправильно сказать, что я начинаю видеть в тебе Бога, — я больше не буду видеть тебя, я буду видеть только Божественное. Я не буду видеть Бога в дереве — я больше не буду видеть дерево, только Божественное. Когда кто-то говорит, что видит Бога в каждом атоме, он абсолютно не прав, потому что тогда он видит и Бога, и атомы. Их нельзя увидеть одновременно. Истина материи в том, что каждый атом есть Бог, а не в том, что Бог существует в каждом атоме. Дело не в том, что какой-то Бог сидит, скорчившись, в каждом атоме, — все, что есть, есть Бог.
Бог — это имя, данное из любви Тому-Что-Есть. То-Что-Есть — это истина; влюбившись в нее, мы называем ее Богом. Но не имеет значения, каким именем мы ее назовем. Поэтому я не прошу тебя видеть Бога в каждом, я говорю: начни смотреть внутрь. Как только ты начнешь смотреть внутрь, ты исчезнешь. А то, что ты видишь после исчезновения тебя, — и есть Бог.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 15 июл 2020, 01:21

...храмы, мечети, церкви могли бы сохраниться просто как напоминание о человеческой жажде к восхождению к Богу... И это правда. Взгляни на поднимающиеся ввысь купола церкви, минареты мечети, уходящий в небо свод храма. Это не что иное, как символы человеческого желания подняться, символы путешествия в поисках Бога. Они символизируют тот факт, что человек несчастлив в одном только доме, он хочет построить и храм. Человек несчастлив, живя лишь на земле, он хочет подняться в небо. Видел ли ты когда-нибудь стоящие на земле светильники, горящие в храмах? Думал ли ты когда-нибудь, почему в храме в этих светильниках, содержащих гхи, поддерживают огонь? Не приходило ли тебе когда-нибудь в голову, что эти светильники — это единственные на земле вещи, пламя которых никогда не устремлено в сторону или вниз? — оно всегда движется вверх. Даже если лампу перевернуть, пламя все равно движется вверх. Пламя, которое всегда движется вверх, — это символ человеческих стремлений. Мы можем жить на земле, но нам хочется сделать своим обиталищем также и небо. Мы можем быть привязанными к земле внизу, но так же мы жаждем и двигаться свободно в открытые небеса.
Замечал ли ты когда-нибудь, как быстро пламя поднимается и исчезает? Обращал ли ты внимание на то, что, когда пламя поднялось и исчезло, от него не остается и следа? Символично и это — тот факт, что человек, который поднимается, исчезает. Земляной светильник — это плотная материя, тогда как пламя очень текуче — оно исчезает, не успев подняться. Таким образом, пламя светильника содержит послание. Оно символизирует тот факт, что каждый, кто поднялся над грубым, исчезает.

вечерняя медитация

Первое: закройте глаза. Расслабьте тело... Расслабьте тело полностью, как будто тела больше нет. Чувствуйте, что вся энергия тела движется внутрь... чувствуйте, что движетесь внутри тела. Вы должны привлечь всю свою энергию внутрь.
Три минуты я буду предлагать вам расслабиться, и вы должны почувствовать это. Вы должны продолжать чувствовать свое тело и расслаблять его. Постепенно вы почувствуете, что теряете контроль над телом — если тело начнет падать, пусть падает; не держите его. Если оно падает вперед, пусть падает; если оно падает назад, пусть падает. Со своей стороны никак не контролируйте тело. Отпустите весь контроль над телом. Это первая стадия. Теперь предложения на следующие три минуты. Таким же образом я даю предложения о дыхании и о мыслях. В конце на десять минут мы потеряемся в молчании.
Твое тело расслабляется. Почувствуй это: тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... Отпусти, как будто тела больше нет. Расслабь свою хватку. Тело расслабляется... отбрось весь контроль над телом, как будто тело мертво.
Ты переместился внутрь; энергия всосалась внутрь — теперь тело осталось снаружи, как скорлупа. Тело расслабляется... тело совершенно расслаблено... Отпусти себя. Ты почувствуешь, что его больше нет, нет, нет. Если оно упадет, пусть падает. Тело расслаблено, как будто ты мертв, как будто тела больше нет, как будто тело исчезло. Расслабь и свое дыхание. Дыхание расслабляется, чувствуй, что дыхание расслабляется... дыхание совершенно расслаблено... Отпусти себя... отпусти тело; отпусти и дыхание. Дыхание расслаблено.
Мысли тоже становятся молчаливыми... мысли становятся молчаливыми... Почувствуй, что мысли стали совершенно молчаливыми... почувствуй внутри, что мысли успокаиваются. Тело расслаблено, дыхание расслаблено, мысли расслаблены
Все у тебя внутри молчит. Мы погружаемся в это молчание; мы погружаемся, мы падаем глубже и глубже, как человек падает в колодец, продолжает падать глубже и глубже... вот так, мы падаем глубже и глубже в пустоту, в шунью. Отпусти себя, совершенно расслабь свою хватку… Продолжай тонуть в пустоте, продолжай тонуть... Внутри остается только сознание, горящее, как пламя, наблюдающее, свидетельствующее.
Просто оставайся свидетелем. Продолжай наблюдать внутри... Снаружи все мертво; тело стало совершенно инертным. Дыхание замедлилось, мысли замедлились; внутри мы падаем в молчание. Продолжай наблюдать, продолжай наблюдать, постоянно наблюдать — вырастет гораздо более глубокое молчание, гораздо более проникновенное молчание. В этом состоянии наблюдения я тоже исчезну — останется лишь сияющий свет, горящее пламя.
Теперь я буду молчать десять минут, а ты продолжай исчезать внутри, глубже и глубже. Расслабь свою хватку, отпусти. Просто продолжай наблюдать. Десять минут будь просто зрителем, свидетелем.
Все в молчании... Смотри внутрь, продолжай смотреть внутрь... Внутри пусть останется просто наблюдение. Ум становится более и более молчаливым... Ты увидишь, что твое тело лежит на некотором расстоянии — как будто это тело кого-то другого. Ты отодвинешься от тела, как будто оставишь тело. Кажется, что дышит кто-то другой...
Иди еще дальше внутрь, глубоко внутрь... Продолжай наблюдать, продолжай смотреть внутрь, и ум совершенно погрузится в ничто. Иди глубже, иди глубже внутрь... продолжай наблюдать... ум стал совершенно молчаливым.
Тело осталось позади, тело будто мертвое. Мы отодвинулись от тела. Отпусти себя, отпусти себя полностью; ничего не сдерживай, как будто внутри ты мертв. Ум становится более и более молчаливым... тело лежит вдалеке; мы отдалились от тела... Ум стал совершенно молчаливым...
Смотри внутрь. «Я» полностью исчезло, осталось лишь сознание, осталось лишь знание. Все остальное исчезло...
Медленно сделай несколько глубоких вздохов. Затем медленно открой глаза. Не нужно торопиться вставать. Если не можешь открыть глаза, не нужно спешить. Открой глаза медленно и мягко и на мгновение выгляни наружу...
Наша вечерняя медитация окончена.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОЧНИКУ

По твоим словам, человек может восторжествовать над смертью посредством медитации или садханы. Но разве не то же самое состояние возникает, когда мы спим? А если это так, почему нельзя победить смерть при помощи сна?

Первое, что нужно понять: торжество над смертью не значит, что есть такая вещь, как смерть, которую нужно победить. Восторжествовать над смертью означает просто узнать, что смерти нет. Познать, что смерти нет, — значит победить ее. Нет такой вещи, как смерть, которую можно победить. Как только человек узнает, что смерти нет, наши постоянно проигрываемые битвы со смертью прекращаются. В реальности есть некоторые враги; но есть и такие, которые не существуют, а только кажутся существующими. Смерть — это один из таких врагов, не имеющих реального существования; она только кажется существующей.
... Победа над тенью просто означает, что не было ни малейшего следа тени, с которой можно было бы сражаться. Человек, который сражается со смертью, проиграет; тот, кто познает смерть, восторжествует над нею.
Это значит также, что если смерти нет, то в действительности мы никогда не умираем — осознаем мы это или нет. Мир не состоит из тех, кто умирает, и тех, кто не умирает — нет, все это не так. В этом мире никто никогда не умирает. Однако есть два типа людей: те, кто знает об этом, и те, кто не знает, — вот единственная разница.

Во сне мы достигаем того же места, что и в медитации. Единственная разница в том, что во сне мы бессознательны, а в медитации — совершенно сознательны. Были бы те, кто пришел в сон в полном осознании, то получил бы тот же опыт, что и в медитации.
Например, если мы подвергнем человека действию наркоза и в бессознательном состоянии вынесем его в шезлонге в сад, где цветут цветы, воздух наполнен ароматом, светит солнце и поют птицы, этот человек совершенно не будет всего этого осознавать. Если принести его обратно, вывести из-под наркоза и спросить, как ему понравился сад, он не сможет ничего нам ответить. Но если бы его привели в тот же сад в полном сознании, он пережил бы на опыте все то, что было в саду, когда его принесли туда в прошлый раз. Хотя в обоих случаях человек и был в одном и том же месте, в первом случае он не осознавал красоты вокруг, тогда как во втором он полностью осознавал цветы, аромат, пение птиц, восходящее солнце. Поэтому, хотя ты в бессознательном состоянии можешь достичь того же места, что и в сознательном, это будет равносильно тому, чтобы вообще никуда не идти.
Во сне мы достигаем того же рая, что и в медитации, но не осознаем этого. Каждую ночь мы путешествуем в этот рай и затем возвращаемся — в неосознанности. Хотя свежий ветерок и очаровательный аромат этого места касается нас, и песни птиц звенят у нас в ушах, мы никогда не осознаем этого. И все же, вернувшись из рая в полной неосознанности, человек может сказать: «Сегодня утром я чувствую себя очень хорошо. Мне спокойно. Прошлой ночью я хорошо спал».
Почему мы так хорошо себя чувствуем? Что хорошего происходит, когда мы хорошо спим? Не может быть, чтобы дело было только во сне — конечно, ты должен был где-то побывать; наверное, с тобой что-то случилось. Но утром ты ничего не знаешь, кроме туманной идеи о хорошем самочувствии. Человек, который ночью глубоко спал, утром просыпается освеженным. Это значит, что во сне этот человек достиг омолаживающего источника — но в бессознательном состоянии.

Пока существует «я», войти в Божественное невозможно. Вхождение в сон и вхождение в Божественное — это в точности одно и то же; единственная разница в том, что через сон человек входит в Бога в бессознательном состоянии, тогда как через медитацию он входит в Бога в сознательном состоянии. Но между этими состояниями очень большая разница. Можно входить в Бога через сон тысячи жизней и все же никогда не узнать Бога. Но, войдя в медитацию хотя бы на мгновение, ты достигнешь того же места, которого достигал в глубоком сне тысячи и миллионы жизней, — всегда в бессознательном состоянии, — и это совершенно изменит твою жизнь.
внутреннее беспокойство вызывает возбуждение всего тела. Внутри находится беспокойный ум; он не может быть в покое, в одном и том же положении, ни на мгновение. Он будет заставлять все тело ворочаться — нога будут двигаться, голова — трястись; даже сидя, тело будет менять положение. Именно поэтому тебе так трудно просидеть в медитации даже десять минут. В сотнях различных мест телу хочется вертеться и переворачиваться. Мы этого не замечаем, пока осознанно не садимся медитировать. Тогда мы понимаем, что это за тело; оно не хочет оставаться в том же положении ни на секунду. Замешательство, напряжение, волнение ума будоражит все тело.

... Медитация постепенно подводит тебя к источнику жизни. Тогда ты больше не продолжаешь черпать из нее питание частями; ты просто в самом источнике. Тогда ты не подливаешь масла в лампу — тогда тебе открывается доступ к целому океану масла. Тогда ты начинаешь жить в самом этом океане. В жизни такого рода сон исчезает — не в том смысле, что человек больше не спит, но в том смысле, что, даже когда он спит, кто-то внутри остается полностью пробужденным. Тогда снов больше не существует. Йог остается пробужденным; он спит, но не видит снов — его сны исчезают. А когда исчезают сны, исчезают и мысли. То, что мы называем мыслями в пробужденном состоянии, и есть сновидения в состоянии сна.
Дневные сны исчезают, исчезают и мысли; в тот день, когда исчезают мысли, исчезают и сны. Если день пуст и в нем нет мыслей, ночь будет пустой и в ней не будет снов. И помни, сны не позволяют тебе спать, а мысли не позволяют тебе проснуться. Обязательно пойми это: сны не дают тебе спать, а мысли не дают тебе проснуться. Если сны исчезнут, сон будет тотальным; если исчезнут мысли, пробуждение будет тотальным. Если пробуждение тотально и сой тотален, разница между ними очень невелика. Единственная разница в том, чтобы держать глаза открытыми или закрытыми, а тело работающим или отдыхающим. Человек, который полностью пробужден, спит тотально, но в обоих состояниях его сознание остается в точности одним и тем же. Сознание едино, неизменно; меняется только тело. Проснись — и тело работает; усни — и тело отдыхает.
Вот мой ответ другу, который спросил, почему Бога нельзя достичь во сне: его можно достичь, если ты остаешься пробужденным даже во сне. Поэтому мой метод медитации — это метод сна: спать в осознанности, засыпать с осознанностью. Именно поэтому я прошу вас расслабить тело, расслабить дыхание, успокоить мысли. Все это подготовка ко сну. Поэтому часто бывает так, что кто-то засыпает во время медитации — очевидно, это подготовка ко сну. И, готовясь к нему, они сами не замечают, как засыпают.
Именно поэтому я повторяю третье предложение: внутри оставайся бодрствующим, внутри оставайся сознательным; пусть тело будет тотально расслаблено, более расслаблено, чем обычно во время сна. Но внутри продолжай бодрствовать. Внутри пусть твое сознание горит, как светильник, чтобы ты не уснул. Начальные условия медитации и сна одни и те же, но есть разница в последнем условии. Первое условие в том, что тело должно быть расслаблено. Если ты страдаешь бессонницей, первое, чему научит тебя врач, — это расслабление. Он попросит тебя делать то же самое, что говорю я: расслабить тело, не позволять ни малейшему напряжению оставаться в теле; пусть тело будет совершенно свободным, как тополиный пух. Наблюдал ли ты когда-нибудь, как спит собака или кошка? Они спят так, будто их нет. Наблюдал ли ты когда-нибудь, как спит ребенок? Нигде нет никакого напряжения — его руки и ноги остаются невероятно свободными. Поэтому врач попросит тебя полностью расслабиться.
То же самое применяется для сна: дыхание должно быть расслабленным, глубоким и медленным. Должно быть, ты замечал, что, если ты бежишь, дыхание ускоряется. ... Для сна циркуляция крови должна уменьшиться — ситуация должна быть противоположной бегу — и тогда расслабится дыхание. Поэтому вот второе условие: расслабь дыхание. Когда мысли бегут быстрее, кровь должна быстрее циркулировать в мозге. Условия для сна подразумевают меньший приток крови в мозг. Вот почему мы используем подушки — чтобы уменьшить приток крови к мозгу. Без подушки голова лежит на том же уровне, что и тело, и кровь течет в одном и том же количестве от головы до кончиков пальцев ног. Когда голова поднята, крови трудно двигаться вверх; ее приток в мозг уменьшается и увеличивается во всем остальном теле. Поэтому чем труднее человеку уснуть, тем больше подушек он должен положить под голову, чтобы ее приподнять. Когда приток крови уменьшается, мозг расслабляется и человеку легко уснуть. Поэтому условия для медитации в основе своей такие же, как и те, которые применяются ко сну: расслабь тело, расслабь дыхание, отпусти мысли. Как для сна, так и для медитации начальные условия одинаково верны. Разница в конечном условии. В прошлом ты был способен на глубокий сон; в будущем ты будешь способен оставаться полностью пробужденным в медитации — вот и все.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 23 июл 2020, 05:37

- В чем разница между тем, что ты называешь медитацией, и самовнушением?

Пример гипноза — когда я говорю, что тело расслабляется. Это гипноз. На самом деле, вы сами предполагаете, что тело не может расслабиться. Чтобы удалить это предположение, необходим гипноз, — ни для чего больше. Если бы не было твоего ложного предположения, достаточно было бы один раз почувствовать, что тело расслабляется, и оно бы расслабилось. Предложения, которые я произношу, в действительности нужны не для того, чтобы расслабить ваши тела, но для того, чтобы удалить верование, что тела не могут расслабиться. Этого нельзя сделать, не создав противоположного верования в то, что тело расслабляется. Твоя ложная концепция будет нейтрализована другой ложной концепцией, и, когда тело расслабится, ты узнаешь, что оно расслабляется. Расслабление — это очень естественное качество тела, но вы наполнили себя таким напряжением, что необходимо что-то предпринять, чтобы от него избавиться. До этой точки идет гипноз. Когда ты начинаешь чувствовать, что тело расслабляется, дыхание расслабляется, ум успокаивается, — это гипноз. Но только до этой точки. То, что следует дальше, — это медитация, до этой точки медитации нет. Медитация начинается после этого, когда ты в состоянии осознанности. Когда ты становишься осознающим внутри, когда ты начинаешь свидетельствовать, что тело расслаблено, дыхание расслаблено, мысли либо прекратились, либо все еще движутся, когда ты начинаешь наблюдать, просто наблюдать — это наблюдение, это состояние свидетельствования и есть медитация. Все, что происходит прежде, — это гипноз.
Пока твои чувства соответствуют и здесь и сейчас моим предложениям, — это гипноз. Когда ты чувствуешь, что мои предложения заканчиваются и начинается осознанность, — это начало медитации. Медитация начинается с наступлением состояния свидетельствования. Гипноз нужен потому, что вы ввели себя в состояние обратного гипноза. В научных терминах это не гипноз, это вывод из-под гипноза. Мы уже загипнотизированы, хотя и не осознаем, как мы вошли в гипноз, и какие трюки использовали, чтобы войти в этот гипноз. Большую часть жизни мы прожили под влиянием этого гипноза. А если мы хотим быть загипнотизированными, то не понимаем, что делаем. Таким образом мы живем во всем. Если это станет ясно, чары гипноза будут разрушены — а когда разрушено состояние гипноза, станет возможным войти вовнутрь, потому что гипноз в своей основе — это мир нереального.
Все это гипноз, — созданный нами, — и мы в нем живем. Весь мир запутался в этом гипнозе. И его трудно разрушить, потому что гипноз растет вместе с попытками его разрушить. Таким образом, лишь Богу известно, сколько видов гипноза мы уже себе создали и продолжаем создавать. И в этом мы живем. Гипноз должен быть разрушен, чтобы мы могли проснуться. Но чтобы прорубиться сквозь эту ложную паутину, нам нужно открыть, что значит ложное.
В каком-то смысле вся садхана, вся духовная практика предназначена для того, чтобы удалить всю окружающую нас ложь. И поэтому вся садхана ложна. Методы, которые были изобретены во всем мире, чтобы помочь нам достичь Бога, ложны, потому что мы никогда не были далеки от него. Мы были далеки от него только в мыслях.
...Похожим образом человек может заснуть в Дварке и увидеть во сне, что он в Калькутте. Он ходит и спрашивает людей, изучает расписание поездов, наводит справки об авиарейсах, чтобы вернуться в Дварку как можно скорее. Но все способы вернуться в Дварку, которые ему предложат, будут ошибочными, потому что он не в Калькутте. Он никогда не был в Калькутте — это был лишь сон, гипноз.. Ни в одном пути возвращения в Дварку нет никакого смысла; все пути ложны. Даже если этот человек возвращается в Дварку, его маршрут будет ложным. Что значит для него найти обратный путь? Поезд, идущий в Калькутту, будет таким же ложным, как и сама Калькутта. Все станции, которые он проедет по пути домой, будут ложными. Тогда он прибудет в Дварку и проснется счастливым. Но он будет удивлен, обнаружив, что никуда не ездил, что все это время он провел в постели. Как тогда он вернулся? Его отъезд был ложным, так же, как и возвращение.
Никто никогда не покидал пределов Бога, высшей реальности. Это невозможно, потому что есть лишь она — нельзя из нее выйти. Все отъезды ложны, ложны и возвращения. Тем не менее, поскольку мы уже отправились в это воображаемое путешествие, нам придется вернуться; Другого пути нет. Нам придется изыскать средства вернуться. Но, вернувшись, ты обнаружишь, что все пути возвращения были ложны, вся садхана была ложна. Садхана была нужна лишь для того, чтобы дать нам возможность проснуться, вернуться из сна.

- Нашел ли ты Бога?

Это как раз тот вопрос, который задал бы путешественник в Калькутту. Я хотел бы: «А ты когда-нибудь терял Бога?», — потому что, если я скажу, что я нашел Бога, это будет значить, что сначала я его потерял. Он уже найден. Даже когда мы чувствуем, что потеряли его, он по-прежнему с нами. Просто мы под гипнозом и нам кажется, что мы потеряли его. Поэтому, если человек говорит: «Да, я его нашел», он ошибается. Он все еще не понимает, что, прежде всего, он никогда его не терял. Поэтому те, кто познал Бога, никогда не скажут, что нашли Бога. Они скажут: «Мы никогда его не теряли».
В тот день, когда Будда стал просветленным, люди спросили:
— Чего ты достиг?
— Ничего не достиг, — ответил Будда. — Я просто смог увидеть то, чего никогда не терял. Я нашел то, что уже имел.
Люди сказали:
— Очень плохо. Ты трудился впустую.
— Да, — сказал Будда, — в этом смысле я трудился впустую. Но мне больше не нужно трудиться — по меньшей мере, я достиг этого. Теперь я больше не пойду на поиски, не буду бродить, чтобы чего-то добиться, не отправлюсь в путешествие — это мое достижение. Теперь я знаю, что я там, где уже был. Поэтому, в определенном смысле, все религии ложны; все садханы, все духовные практики, вся йога ложна. Они ложны в том смысле, что все это методы возвращения. И все же они очень полезны.
Деревенский шаман, который нейтрализует змеиный яд мантрами, очень полезен для тех, кого укусила змея, — даже если их укусила ложная змея. Без него люди бы умирали от змеиного укуса, которого не было. Для удаления ложного нужны ложные методы. Они осмысленны, потому что мы погрязли в ложном. Поначалу это действительно гипноз. Начальные стадии — гипноз, сон; лишь последняя стадия — и самая драгоценная — медитация. Прежде чем достичь этого состояния, совершенно необходима основа — необходима, чтобы выйти из ложного, в котором ты запутан.
Не спрашивай: «Нашел ли ты Бога?» Кто его найдет? Что будет найдено? То, что есть - есть. В тот день, когда ты это узнаешь, ты увидишь, что никогда ничего не терял и даже никуда не шел; ничто никогда не было уничтожено, ничто никогда не умирало. То, что есть - есть. В этот день все путешествия, все пути, куда бы то ни было, прекратятся.

- В чем смысл «освобождения от цикла рождения и смерти»?

Освобождение от цикла рождения и смерти не значит, что ты больше не родишься. Это значит, что теперь больше нет ни ухода, ни прихода — нигде, ни на каком плане. Тогда ты остаешься укорененным там, где ты есть. В тот день, когда это происходит, во все стороны бьют ключи радости. Мы не можем испытать радость, находясь в воображаемом месте, мы можем испытать радость лишь там, где мы действительно находимся. Мы можем быть счастливыми, только будучи тем, что мы есть, и не можем быть счастливыми, будучи чем-то другим. Цикл рождения и смерти означает, что мы движемся по иллюзорным местам — мы потерялись где-то, где никогда не были. Мы бродим по местам, где мы никогда быть не должны, потеряв из виду место, в котором находимся на самом деле. Поэтому свобода от рождения и смерти означает возвращение туда, где мы есть, возвращение домой.
Двигаться к Богу означает быть в точности там, где мы есть. Не бывает так, что однажды ты встречаешь Бога, который где-то стоит, машешь рукой и говоришь ему: — «Слава Богу, я тебя встретил!» Такого Бога нет, и если ты его встретишь, знай наверняка, что это гипноз. Такой Бог будет твоим собственным созданием, и встреча с ним будет такой же ложной, как и его потеря. Так ты не найдешь Бога. Наш язык часто приводит к заблуждениям, потому что выражение «найти Бога» или «достичь Бога» создает впечатление, что человек сможет встретиться с ним лицом к лицу. Такие слова создают большое заблуждение. Слыша их, человек получает идею о том, что кто-то перестанет прятаться, и он сможет посмотреть ему в глаза, обнять его. Если ты когда-нибудь встретишь такого Бога, берегись! Такой Бог целиком и полностью будет порождением твоего ума — он будет гипнозом.
Мы должны выйти из всего гипноза, из всей обусловленности и вернуться по своим следам к той точке, в которой нет ни сна, ни гипноза, где мы полностью осознанны, укоренены в наших сущностях. Опыт, который тогда получает человек, — это опыт единства жизни; это опыт того, что существование едино, неделимо. Имя этому опыту — Бог.

***
А теперь давайте приготовимся к утренней медитации. Закройте глаза... Закройте глаза... оставьте тело расслабленным... Оставьте тело расслабленным. Оставьте тело совершенно расслабленным, как будто в теле нет никакой жизни. Пусть вся энергия движется вовнутрь. Вся энергия тела движется вовнутрь... течет вовнутрь... мы сжимаемся внутри, а тело остается как скорлупа, висящая снаружи. Упадет ли оно или останется, как есть, оно будет внешним, как одежда. Скользните вовнутрь... и оставьте тело расслабленным. Теперь я дам предложения. Испытывайте их вместе со мной.
Испытывайте, что тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Почувствуйте это и оставьте тело совершенно расслабленным. Тело очень послушно. Если вы чувствуете это всем сердцем, оно станет почти как труп. Чувствуйте, что тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело продолжает расслабляться. Отпустите, отпустите хватку... не продолжайте цепляться за тело изнутри, отпустите его полностью... снимите с него весь контроль, как будто тело не ваше; теперь что случится, то случится. Если оно упадет, оно упадет; если человек его потеряет, он его потеряет. Вернитесь из него полностью... удалите из него свои чувства.
Тело расслабляется. Тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Тело расслабилось. Отбросьте, отбросьте всю хватку... если оно падает, пусть падает. Тело расслабилось... как будто оно полностью превратилось в труп... как будто тела больше нет... тела больше нет... мы стали отдельными от него... мы отодвинулись от него.
Дыхание расслабляется. Чувствуйте, что дыхание продолжает расслабляться... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание расслабляется... дыхание продолжает расслабляться... дыхание продолжает расслабляться. Отпустите... отпустите и дыхание... двигайтесь глубже вовнутрь. Дыхание расслабилось... дыхание расслабилось... дыхание расслабилось. Вы переместились еще дальше, за дыхание... дыхание расслабилось.
Мысли тоже расслабляются. Мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются. Отодвиньтесь и от мыслей... отпустите и мысли. Мысли тоже расслабляются, мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются... мысли тоже расслабляются - мысли тоже расслабляются. Отпустите и мысли. Мысли расслабляются... мысли расслабляются... мысли расслабляются... мысли расслабляются.
Тело расслабилось, мысли расслабились, десять минут просто оставайтесь пробужденными внутри... десять минут просто оставайтесь пробужденными внутри. На десять минут все умерло; внутри мы остались пробужденными, подобно пламени. Тело лежит вдалеке... дыхание слышно на расстоянии... мысли стихли... внутри наше сознание пробуждено и наблюдает все это. Не засыпайте, оставайтесь бодрствующими внутри. Оставайтесь бодрствующими внутри — продолжайте наблюдать внутри... продолжайте наблюдать... стань наблюдателем, и начнется внезапная глубина... начнется тишина... начнется пустота. Теперь десять минут просто продолжай тихо смотреть внутрь.
Ум стал молчаливым... ум стал совершенно молчаливым. Иди глубже в эту глубину... будто бы падая в глубокий колодец. Продолжай падать... продолжай падать. Оставайся пробужденным внутри и продолжай наблюдать. Все умерло... тело осталось далеко, дыхание осталось далеко, мысли исчезли — остались только мы. Просто продолжай бодрствовать и наблюдать... продолжай наблюдать... ум будет продолжать становиться все более пустым. Медленно сделайте несколько глубоких вдохов и вернитесь из медитации. Откройте глаза медленно и очень мягко. Наша утренняя сессия окончена.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 05 авг 2020, 19:04

НАЙДИ СОБСТВЕННЫЙ ПУТЬ.

- Однажды ты упомянул, что смерть — величайшая из всех истин. Когда-то еще ты сказал, что смерти нет. Какое из этих двух утверждений истинно?

Истинны оба. Когда я называю смерть величайшей из всех истин, я обращаю твое внимание на тот факт, что явление смерти обладает огромной реальностью в этой жизни — в том, что мы называем «жизнью» и понимаем под «жизнью»; в терминах человеческой личности, которая состоит из того, что я описываю как «я». Эта личность умрет; то, что мы называем «жизнью», тоже умрет. Смерть неизбежна. Конечно, ты умрешь, и я умру, и эта жизнь тоже будет разрушена, обращена в пыль, стерта. Когда я называю смерть величайшей из всех истин, я хочу напомнить тебе о том факте, что все мы умрем. И когда я говорю, что смерть совершенно ложна, я хочу напомнить, что внутри этого «я», внутри «тебя», есть некто другой, кто никогда не умрет. И что есть жизнь, которая отличается от того, что ты считаешь жизнью, — жизнь без смерти. Оба эти утверждения истинны; они истинны одновременно. Принимая за истину лишь одно из них, ты не сможешь воспринять всю полноту истины. Если кто-то говорит, что тень реальна, что темнота реальна, он прав. Темнота, как и тень, существует. А если кто-то другой говорит, что темноты нет, он тоже прав. Вот что он имеет в виду: у темноты нет позитивного существования. И если я попрошу тебя принести мне пару упаковок темноты, ты не сможешь этого сделать. Комната наполнена темнотой, и если тебя попросят выбросить эту темноту, ты не сможешь этого сделать. Почему? Потому что темнота имеет негативное существование; темнота — это просто отсутствие света. Хотя темнота и существует, она представляет собой только отсутствие света. Поэтому если бы кто-то сказал, что темноты нет, то был бы прав. Есть присутствие света и есть отсутствие света, но нет ничего подобного темноте как таковой. Вот почему мы можем делать со светом что угодно, но с темнотой мы не можем сделать ничего. Если ты хочешь удалить темноту, тебе придется внести свет; если ты хочешь внести темноту, тебе придется погасить свет. С темнотой ничего нельзя сделать непосредственно.

Ты бежишь вдоль дороги. Перед тобой появляется твоя тень; она бежит вместе с тобой. Каждый может увидеть тень; никто не может ее отрицать. И все же можно сказать, что тени нет, потому что у нее нет собственной сущности. Тень существует потому, что твое тело преграждает путь солнечному свету. Когда свет загорожен твоим телом, формируется тень; когда солнце проходит у тебя над головой, не формируется никакой тени, потому что ничто не препятствует солнечным лучам. Если бы мы сделали фигуру человека из стекла, никакой тени бы не появлялось, потому что лучи проходили бы сквозь стекло. Когда свет встречает препятствие, формируется тень; тень — это просто отсутствие света. Поэтому если человек говорит, что тень существует, он не ошибается. Но это полуправда. Далее он должен добавить, что тень не существует. Тогда правда становится полной.
Жизнь так сложна, что даже те вещи, которые мы находим противоречивыми, оказываются правильными. Жизнь очень сложна. Жизнь не такая, какой мы ее считаем — она содержит множество противоречий; она безгранична.

В одном смысле смерть — это величайшая истина — потому что, то, как мы живем, подойдет к концу; такие, как мы есть, мы умрем, и рамки, которые мы создали, тоже будут разрушены. И все же смерть — это обман, потому что есть нечто, живущее внутри сына, то, что не является сыном и никогда не умрет. Есть нечто, обитающее внутри отца, но которое не является отцом и никогда не умрет. Отец, конечно, умрет, но у него внутри есть нечто большее, чем отец, за пределами этих отношений — то, что не умирает. Тело умрет, но внутри тела есть нечто, что никогда не умирает. Обе эти вещи одновременно истинны. Поэтому обе эти вещи нужно иметь в виду, чтобы понять природу смерти.

- То что мы хотим уничтожить, —цепи слепой веры, суеверие, — находят еще большее подтверждение в твоих лекциях. Слушая тебя, кажется, что есть жизнь после смерти, боги и духи, переселение душ. В таком случае трудно будет избавиться от суеверий. Разве они не станут еще сильнее?

Здесь нужно понять две вещи. Первое: если нечто принимается как суеверие без поиска и надлежащего исследования — это способ создания еще большего суеверия; это показывает чрезвычайно суеверный ум. Один человек верит, что есть привидения и злые духи, и ты называешь его суеверным; ты веришь, что ничего подобного нет, и считаешь себя очень знающим. Но вот в чем вопрос: что такое суеверие? Если кто-то верит в привидения и злых духов без всякого исследования — это суеверие; если кто-то другой без всякого исследования верит, что ничего подобного нет, — суеверие и это. Суеверие значит верование во что-то без уверенности в его истинности. Если кто-то поддерживает верование, противоположное твоему собственному, это не значит, что только поэтому он суеверен.
Верующий в Бога может быть таким же внушаемым, как и неверующий. Мы должны понять определение суеверия. Суеверие означает верование во что-то слепо, без проверки. Поэтому не впадай в заблуждение, думая, что суеверны только теисты; есть свои суеверия и у атеистов. И странность в том, что есть и научные суеверия. Это звучит противоречиво: как суеверие может быть научным?

С научной точки зрения мы верим в правильность тысяч вещей, но в действительности они тоже являются суевериями. Ученые суеверны, и в этом столетии религиозные суеверия отступают, тогда, как научные суеверия растут.
образованные люди считают, что духи - это ерунда, но они не знают, что в таком университете, как Гарвард есть отделение, проводящее исследование привидений и духов. Этот отдел даже распространяет их фотографии. Они понятия не имеют о том, что в настоящее время некоторые авторитетные ученые вовлечены в глубокие исследования привидений и духов и получены были такие результаты, что рано или поздно они увидят, что именно они, образованные люди, были суеверными, а те, кого они называли суеверными, может быть, ничего не знали о том, во что верили, но говорили правильные вещи. Если ты прочитаешь Рийона или Оливера Лоджа, ты будешь изумлен. Оливер Лодж был Нобелевским Лауреатом. Всю свою жизнь он занимался исследованием привидений и духов. Перед смертью он оставил документ, в котором сказал: «Все истины, которые я открыл в науке, и наполовину настолько не истинны, как привидения и духи. Но мы о них ничего не знаем, потому что суеверных образованных людей не заботит, какие открытия совершаются в мире». Есть много разных видов суеверий, но помни, что суеверие образованного человека всегда опаснее суеверия необразованного, потому что образованный человек не считает свое суеверие суеверием. Для него это результат, к которому он преднамеренно пришел. мы должны разорвать цепи суеверия? Сначала убедись, что есть какие-либо цепи, иначе это окажется каким-то украшением, которое тебе придется восстанавливать. Все эти вещи требуют внимательного рассмотрения.
Я абсолютно против суеверий; все виды суеверий должны быть уничтожены — но это не значит, что я суеверен в отношении суеверий. Это не значит, что человек должен продолжать разрушать их без ясного понимания. Тогда такое произвольное разрушение тоже станет суеверием. У каждого века есть собственные суеверия; есть своя мода и в суевериях. И в каждом веке суеверие принимает новую форму. Человек отбрасывает старые суеверия и принимает новые, но никогда не избавляется от них навсегда; он меняет и преображает их. Но никогда этого не осознает.

Научный ум — это то, что всегда колеблется. Человек с научным умом никогда не принимает поспешных решений, говоря: — Это правильно, а это неправильно. Он всегда говорит:
— Может быть, это и правильно, но позвольте мне исследовать это еще немного. Даже в конце исследования он никогда не приходит к решению, не выносит окончательного приговора: — Точно, это неправильно, поэтому уничтожьте это. Жизнь так таинственна, что ничего нельзя сказать в таких определенных терминах. Все, что мы можем сказать: «На этом этапе мы знаем столько-то, и, основываясь на этом знании, такая-то и такая-то вещь кажется неправильной», — вот и все. Человек научного подхода скажет: «Опираясь на информацию, которая доступна на этом этапе, такая-то и такая-то вещь сегодня кажется неправильной: тем не менее, при получении дополнительной информации она может завтра оказаться правильной. То, что правильно сегодня, может оказаться неправильным завтра». Такой человек никогда не выносит поспешных решений о том, что правильно, а что неправильно. Он всегда продолжает исследовать с любознательным и скромным умом.
Есть радость в том, чтобы держаться за суеверие, есть радость также и в том, чтобы его разрушить. Когда мы держимся за суеверия, это избавляет нас от труда думать — мы верим в то, во что верит каждый. Мы даже не хотим выяснить, какая за этим стоит причина или почему это так. Иметь суеверия удобно. А есть люди, которые вышли на тропу разрушения суеверий, и это тоже очень удобно. Человек, который борется с ними, кажется рациональным, тогда как на самом деле он не рационален. есть много вещей, которые должны быть разрушены, но первое, что должно быть разрушено, — это легкомыслие. Должна быть создана тенденция, мыслить рационально. Это приведет нас к тому, чтобы видеть разные контексты, более глубокие значения. Тогда мы рассмотрим все возможности.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 26 авг 2020, 05:49

ЛЮБОВЬ ОПАСНА

- Почему мы вообще должны думать о смерти? У нас есть жизнь, давайте ее жить. Давайте жить в настоящем. Зачем привносить мысли о смерти?

...Смерть происходит в каждое мгновение; мы умираем каждый день. На самом деле нет практически никакой разницы между тем, что мы называем жизнью, и смертью. То, что мы называем жизнью, — это лишь другое название для постепенного умирания. Я не предлагаю думать о будущем, я говорю: «Наблюдай то, что уже происходит сейчас. Я даже не прошу тебя думать». Я не предлагаю думать. Мышление никуда тебя не приведет. Помни это: ни один факт не может быть познан посредством мышления. Фактически, мышление — это способ фальсификации фактов. Если хочешь узнать цветок, не думай о нем — смотри на цветок.. Восток нашел, что есть определенные факты, которые никогда не могут быть познаны посредством раздумий о них. Эти факты нужно увидеть, нужно прожить.
Ты никогда не сможешь узнать смерть, думая о ней. Тебе придется ее увидеть. Вот что я говорю: есть смерть, прямо сейчас, у тебя внутри, и тебе придется ее увидеть. То, что я называю «я», все время умирает. Это явление смерти нужно увидеть, это явление смерти нужно прожить, нужно принять это явление смерти: «Я умираю, я умираю».
Вот что я спрашиваю: как может человек, который еще не узнал даже смерть, узнать, что такое жизнь? Я утверждаю: смерть находится на периферии; жизнь — в центре. Если мы не знаем даже периферии, как мы можем когда-нибудь узнать центр? И если мы убегаем от периферии, то никогда не приблизимся к центру. Если ты пугаешься стен, которые составляют внешние пределы дома, как ты войдешь во внутренние покои? Смерть — это периферия, а жизнь — храм в ее центре. Убегая от периферии, мы также бежим и от жизни. Человек, который узнает смерть, раскрывает ее и постепенно начинает понимать и жизнь.
Смерть — это врата к познанию жизни. Избегать смерти — значит избегать и жизни. Поэтому когда я говорю: «Познай смерть», пойми факты, — я не прошу тебя думать.

Есть еще одна интересная вещь, которую нужно понять. Думать — значит повторять в уме то, что мы уже знаем. Мысли не бывают оригинальными. Даршан, видение, может быть оригинальным.
Мышление — это не что иное, как повторение мыслей. Не бывает оригинальных мыслителей — только оригинальные видящие. Первое условие видения розы в том, что смотрящий не должен думать. Он должен удалить мысли из памяти; он должен стать пустым и в это мгновение жить с розой. Пусть с одной стороны будет цветок, с другой — ты, и между вами не будет ничего — ни того, что ты слышал, ни того, что та читал, ни того, что та когда-либо узнал. Никакой твой прошлый опыт не должен становиться между вами. Между вами не должно быть ничего. Лишь тогда неизвестное, покоящееся внутри розы, начнет входить в твое существо. Не найдя между вами преграды, оно войдет, и тогда ты не будешь чувствовать, что хочешь познать розу, ты будешь чувствовать, что стал с розой одним. Тогда ты познаешь цветок с внутренней стороны.
Видящий проникает в объект, тогда как мыслитель бродит кругами снаружи — и поэтому достигает лишь видящий. Видящий проникает внутрь, потому что между ним и объектом не остается стены — стена крошится и исчезает.

Однажды Кабир попросил своего сына Камаля пойти в лес и принести немного сена для их скота. Камаль сделал, как ему сказали. Он ушел рано утром, и, когда солнце вошло в зенит, а он все еще не вернулся, Кабир стал беспокоиться. ...
Извини, — ответил Камаль, — но когда я сюда пришел, вместо того, чтобы косить траву, я стал на нее смотреть. И просто глядя на нее, — не знаю, как это произошло, — я тоже стал травинкой. Приближался вечер, и я продолжал стоять, совершенно забыв, что я Камаль и пришел сюда косить траву. Я стал самой травой. В том, чтобы быть травой, было столько радости, — радости, которой я никогда не испытывал, будучи Камалем. Хорошо, что вы пришли, потому что я не знал, что происходит. Ветер качал не траву...
И именно по этой причине между мужем и женой, между отцом и сыном, матерью и сыном нет связи. Связь начинается, когда прекратилась мысль и начался даршан, видение. Вот когда действительно происходит связь, потому что нет ничего, чтобы ее прервать. В день, когда остаются только двое, ничего не остается между ними — фактически, в тот день остается лишь одно; двух больше нет. Связь не значит, что кто-то соединяет вас, связь означает, что между тобой и другим человеком ничего нет — даже чтобы вас связывать. В ней два потока исчезают и сливаются друг с другом. Это любовь. Видение ведет тебя в любовь; видение является источником любви. А человек, который не любил, никогда ничего не познал. Независимо оттого, что он искал, он познавал это только через любовь.
Поэтому, когда я говорю, что должна быть познана смерть, я имею в виду, что мы должны любить и смерть. Нам придется увидеть смерть. Но человек, который боится смерти, который избегает ее, — как он может любить смерть, как он может получить ее даршан, как он может когда-нибудь увидеть смерть? Когда смерть явится перед ним, он повернется к ней спиной. Он закроет глаза; он никогда не позволит смерти явиться перед ним — лицом к лицу. Он боится, он испуган; вот почему он вообще не способен ни увидеть смерть, ни любить ее. А если человек еще не полюбил смерть, как он может любить жизнь? Ведь смерть — это очень поверхностное событие, а жизнь — более глубокое. Если человек отвернулся на первом же шагу, как он может достичь глубоких вод колодца?

Вот почему я говорю, что смерть нужно прожить, познать, увидеть. Тебе придется влюбиться в нее; тебе придется заглянуть ей в глаза. А как только человек заглядывает в глаза смерти, начинает ее наблюдать, проникать в нее, он поражен. К своему изумлению, он обнаруживает: «Какая великая тайна скрыта в смерти! То, что я считал смертью и от чего бежал, на самом деле является источником высочайшей жизни». Поэтому я говорю: охотно войди в смерть, чтобы достичь жизни.
Есть невероятное высказывание Иисуса. Иисус сказал: «Спасший себя погибнет; но того, кто стер себя, не может уничтожить никто. Лишь тот, кто потеряет себя, найдет, а тот, кто спасет себя, будет потерян». Если семя желает себя сохранить, оно не сможет — что же еще? Если семя уничтожает себя, исчезает, оно становится деревом. Смерть семени становится жизнью дерева. Если бы семя защищало себя со словами: «Я боюсь — я могу умереть. Я не хочу исчезать. Почему я должно исчезать?» — такое семя обречено на гниение. В этом случае оно даже не останется семенем, не говоря уж о том, чтобы вырасти в дерево. Мы сжимаемся от страха смерти.
Я хотел бы сказать еще одну вещь, которая, возможно, раньше не приходила вам в голову. Только у того, кто боится смерти, есть эго, потому что это означает сжатую личность, твердый узел. Тот, кто боится смерти, сжимается внутри. Каждый в страхе смерти должен сжаться внутри, а каждый, кто сжимается, превращается в узел. Внутри этого человека создается комплекс. Чувство «я» — это чувство человека, боящегося смерти. Человек, который проникает в смерть, который не боится смерти, который не бежит от нее, который начинает проживать ее, — его «я» исчезает, его эго исчезает.
А когда исчезает эго, остается только жизнь. Можно сказать это так: умирает только эго, не душа. Но поскольку мы продолжаем оставаться эго, возникает большая трудность. Фактически, только эго может умереть; только для эго есть смерть — потому что оно ложно. Ему придется умереть. Но мы цепляемся за него.

Например, в океане возникает волна. Если волна хочет выжить, она не может выжить как волна; она обречена на смерть. Как может волна выжить в качестве волны? Она умрет. Если, конечно, она не станет льдом. Если она станет плотной, тогда она может выжить. Но все же в выживании такого рода волны больше нет, остается лед — лед, в который превратилась волна, закрытая, отрезанная от океана. Помни: как волна, она не отдельна от океана, она едина с океаном. Как лед, она расстается с океаном, отделяется, становится твердой. Волна замерзла.
Как волна, она была едина с океаном; однако, если она становится ледяным обломком, она выживет, но тогда она будет отрезана от океана. Сколько она проживет в таком состоянии? Все, что замерзло, обязательно растает. Это только вопрос времени, но таяние обязательно произойдет. Волна растает и как только она растает, она исчезнет. Но если волна, снова упав в океан, захотела бы прекратить отдельное существование, не возникло бы и вопроса об исчезновении волны. Тогда исчезает она или остается, она все же существует — потому что она знает:
«Я не волна, я — океан». Исчезая, как волна, все же она существует — в состоянии покоя. Поднимаясь, она находится в активном состоянии. А покой приносит не меньше наслаждения, чем активное состояние. Фактически, даже больше.

Есть состояние активности и состояние покоя. То, что мы называем самсарой, миром, — это состояние активности, а то, что мы называем мокшей, освобождением, — это состояние покоя. Беспокойная волна бьется и пенится на ветру, а затем снова падает в океан и исчезает. Она по-прежнему существует. Она остается тем же, чем была, и в океане, но теперь она в покое. Чем бы она ни была в океане раньше, тем она и остается, но теперь она в покое. Тем не менее, если бы волна хотела утвердить себя как волну, она словно наполнилась бы эго и захотела бы отрезать себя от океана.
Как только ты получаешь представление: «Я есть», как ты можешь вообще быть в покое? Если ты выбираешь быть всем, «я» теряется. Вот почему «я» настаивает: «Отрежь себя от всего остального». И как интересно: если ты себя от всего отрезаешь, это делает тебя несчастным. И тогда снова «я» говорит: «Общайся со всем» — такова садистская природа «я». Сначала оно говорит: «Отрежь себя от всего, изолируй себя; ты отличаешься от целого. Как ты можешь оставаться связанным?» И «я» отрывает себя; но тогда оно оказывается в затруднении — потому что, как только оно отделяется от целого, оно становится несчастным; ему приходит конец. Как только волна начинает верить, что она отдельна от океана, она начинает умирать, приближается ее смерть. Теперь она начнет бороться, чтобы защитить себя от смерти.

Пока она была едина с океаном, смерти вообще не было — потому что океан никогда не умирает.
Помни, океан может быть без волны, но волна никогда не может быть без океана — океан будет присутствовать в волне. Когда волны — неотъемлемые части океана, они существуют в мире и покое. Но в то мгновение, когда волна стремится отделить себя от океана, — она отрезает себя от океана, и начинается смерть.

задумывались ли мы когда-нибудь, в чем смысл любви? Любовь — это попытка снова шаг за шагом восстановить, сложив вместе разрозненные части, разрушенную связь с целым. Один вид любви — это попытка реконструировать нашу утерянную связь с целым, добавляя недостающие части. Вот что мы называем любовью. Есть другой род любви, когда мы прекращаем попытки отделиться от целого. Это называется молитвой. Таким образом, молитва — это абсолютная любовь. И она несет совершенно другой смысл. Она не значит, что мы пытаемся объединить фрагменты; она значит, что мы прекратили попытки оторвать себя от целого. Волна объявила: «Я — океан», — и больше не пытается соединиться со всеми остальными волнами.
Помни, сама волна умирает, и окружающие ее волны тоже умирают. Если эта волна попытается общаться с другими, она окажется в затруднении. Вот почему наша так называемая любовь так болезненна — потому что мы пытаемся общаться с другой волной. Эта волна и другая — обе они умирают, и все же они вступают в отношения друг с другом в надежде, что, соединившись вместе, возможно, они смогут себя спасти. Вот почему мы превращаем любовь в средство безопасности. Человек боится жить один.
Но все эти попытки объединения приглашают смерть — потому что человек, с которым ты формируешь союз, настолько же окружен смертью, настолько окружен эго... Забавно то, что другой хочет стать бессмертным, соединяясь с тобой, а ты хочешь стать бессмертным, соединяясь с другим. А факт в том, что оба вы умрете. Как вы можете стать бессмертными? Такой союз несет в себе двойную смерть; определенно он не станет эликсиром. Союз таких людей только сделает смерть вдвойне реальной, вот и все. Что еще может произойти? Оба они плавятся, тонут, угасают; вот почему они испуганы, встревожены.

Волна создала собственную организацию. Она говорит:
«Я должна выжить».— волны создают свои организации. Факт состоит в том, что все эти организации исчезнут. В чем тут дело? Фактически, волна, пытающаяся приблизиться, пытающаяся соединиться с другой волной, не сможет приблизиться к океану. Волн соединяются друг с другом и создают организации, только чтобы избежать движения к океану. Оставаясь одна, волна больше боится, что может исчезнуть, что она действительно может исчезнуть. Но истина в том, что она всегда исчезает. Все же несколько волн, собравшись вместе, чувствуют себя немного бодрее — создана некая организация; создана толпа. Именно поэтому человеку нравится жить в толпе; он боится оставаться один. В одиночестве волна полностью предоставлена себе самой — ускользая, падая, исчезая, близкая к исчезновению, чувствующая отчуждение с обеих сторон — с одной стороны от океана, с другой — от других волн. Быть волной — значит подлежать вымиранию, — продолжение себя ничего не меняет.
Поэтому если ты смотришь на себя как на волну, то захочешь избежать смерти — ты останешься испуганным, боящимся. Я говорю: смотри на смерть — не нужно ни избегать, ни бояться ее, ни бежать от нее. Смотри на нее. И, просто смотря на нее, ты найдешь что, то, что казалось с одной стороны смертью, если ты войдешь немного глубже, оказывается жизнью.
Океан внизу — вот единственная организация. И организация океана — это нечто совершенно другое. Принадлежность к ней не значит, что волна соединила себя с океаном; скорее, волна знает: «Я не отличаюсь от океана». И поэтому я говорю, что религиозный человек не принадлежит ни к какой организации.
Тогда волна стала океаном; ее страх перед исчезновением исчез. Тогда она не хочет стать застывшим льдом. Тогда все отведенное ей время она танцует под небом, радуется лучам солнца, она счастлива. А когда она падает обратно в океан, она в равной мере счастлива в состоянии покоя. Таким образом, она счастлива в жизни, счастлива в смерти — потому что знает, что «то-что-есть» никогда не рождается и никогда не умирает. То, что есть, — есть; постоянно меняется только форма.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

просто СоняАватара пользователя
Сообщения: 7390
Зарегистрирован: 09 апр 2011, 20:33
Откуда: Москва

Re: Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщение 23 ноя 2020, 13:59

Мы — волны в океане сознания. Некоторые из нас превратились в лед — большинство из нас. Эго подобно льду, оно жестко, как камень. Как поразительно, что жидкость, подобная воде, может стать твердой, как лед или камень. Если в нас возникает желание замерзнуть, сознание — обычно такое простое и текучее — замерзает и становится эго. Мы полны желания замерзать и применяем множество средств, чтобы позаботиться о том, чтобы мы были замороженными, уплотненными.
Есть законы, по которым вода превращается в лед, и также есть законы, которые вызывают формирование эго. Чтобы стать льдом, вода должна остыть, потерять тепло, стать холодной. Чем она холоднее, тем тверже она становится. Человек, который хочет создать эго, тоже должен стать холодным; он должен потерять свое тепло. Любовь значит тепло; холодная любовь не имеет смысла. жизнь поддерживается теплом; смерть холодна. Вот почему солнце символизирует жизнь, тепло. Когда оно всходит утром, смерть уходит. Цветы распускаются, и птицы начинают петь. Тепло — это символ жизни, холод — символ смерти. Поэтому человек, который хочет создать эго, должен стать мертвым, а чтобы стать мертвым, он должен утратить все вещи, которые дают тепло. Он должен лишиться всего, что дает тепло его существу.
В точности как есть законы о замерзании воды, есть законы и о замерзании человеческого сознания. Работает тот же закон: продолжай становиться холодным. И помни, чем теплее человек, тем он проще. Тогда в его жизни есть текучесть, которая позволяет ему течь в других и другим течь в него. Холодный человек становится жестким, закрытым со всех сторон и не может течь. Никто не может в него войти, не может ни в кого войти и он. Эго, подобно замерзшему льду, а любовь подобна воде, жидкой, текучей. Человек, который боится смерти, бежит от нее. Он будет продолжать замерзать, потому что страх, что он может умереть, исчезнуть, заставит его сжиматься — и его эго сохранится, становясь, все жестче, сильнее.
Мы испуганные люди — мы хотим сначала сделать все безопасным. Чем более мы окружаем себя безопасностью, тем жестче и холоднее становится окружающая нас стена льда, и она сжимает все наше существо. Наше отделение от Божественного случилось лишь по одной причине: мы не текучи, мы стали твердыми. Это единственная причина отделения: мы не течем, мы стали как кирпичи; мы не похожи на воду, мы похожи на замерзший лед. Если мы станем похожими на жидкость, отделения больше не будет существовать; но мы будем похожими на жидкость, лишь, если согласимся видеть и жить смерть, когда примем, что смерть существует.

Увидев и осознав, что смерть существует, почему мы должны бояться? Если смерть есть наверняка, если волна точно знает, что она обречена на исчезновение, если волна открыла, что само рождение содержит смерть, если волна узнала, что ее распад начался в то мгновение, когда она была создана, — дело ясно. Зачем теперь превращаться в лед? Тогда она примет себя и будет волной, сколько нужно, и она примет и будет океаном сколько нужно. Вот и все! Дело кончено! Тогда все принято. В этом приятии волна становится океаном. Тогда тревоги об исчезновении больше нет, потому что волна знает, что существовала до своего возникновения, и будет продолжать существовать после своего исчезновения не как «я», но как безграничный океан.

Когда Лао-цзы был при смерти, кто-то попросил его открыть некоторые тайны его жизни. Лао-цзы сказал:.
— Никто не мог меня победить, потому что я всегда оставался побежденным. Нельзя победить побежденного человека. Я никогда не был побежден, потому что никогда не желал победы. Если кто-то приходил бросить мне вызов, он находил, что я уже побежден, и не мог получить удовольствия, побеждая меня. Какое удовольствие побеждать того, кто не хочет победить сам? нам доставляет удовольствие разрушать это кого-то, потому что это усиливает наше собственное. Но если человек уже стер самого себя, какое удовольствие в том, чтобы уничтожать этого человека?
Например, если ты собираешься победить человека, и вдруг, прежде чем ты собьешь его с ног, он сам ложится на землю; прежде чем ты на него сядешь, он сам приглашает тебя и позволяет тебе на него сесть. Каким тогда будет твое состояние? Кто будет выглядеть глупее, тот, кто сядет на этого человека, или человек, который продолжает смеяться и смех которого будет эхом отражаться во всей твоей жизни?
Лао-цзы продолжал:
— И никто никогда не мог меня оскорбить. Никто не мог меня оскорбить, потому что я не желал почета. Я был повелителем своего места; я всегда был повелителем своего места. Никто не мог прогнать меня оттуда, где я стоял.
Иисус тоже говорил: Блаженны те, кто готов стоять в последнем ряду. Что это значит? Например, Иисус говорит: — Если человек бьет тебя по правой щеке, предложи ему левую. Вот что это значит: не заставляй его даже тянуться ко второй твоей щеке — сделай это за него. Иисус говорит: — Когда кто-то приходит нанести тебе поражение, прими поражение с готовностью. Если он заставит тебя проиграть один бой, проиграй два. Если человек вырывает у тебя пальто, тут же отдай ему свою рубашку.

Что это значит? Это значит, что, тотально принимая факты жизни, касающиеся опасности, неудачи, поражения и, в конце концов, смерти, мы торжествуем над ними. Иначе эти факты постепенно приводят нас не иначе как к смерти. В конечном счете, смерть — это наше полное поражение. В худших из поражений ты выживаешь; хотя ты и побежден, ты продолжаешь существовать. Но в смерти уничтожен даже ты.
Смерть — это величайшее из всех поражений. Смерть — это последнее поражение.
Только тот, кто заявляет: «Я принимаю смерть, потому что смерть — это один из фактов жизни, это реальность», может быть ненасильственным человеком. Человек никогда не может отрицать смерть. Куда ты от нее убежишь? Куда ты пойдешь?
Солнце начинает садиться в то мгновение, когда поднимается. Закат так же реален, как и рассвет, — но рассвет на востоке, закат на западе. Рождение с одной стороны, смерть с другой. То, что поднимается с одной стороны, опускается с другой. Восход и закат происходят вместе — фактически, закат скрыт в восходе. Смерть скрыта в рождении. Если человек это знает, он никоим образом не может это отрицать. Тогда он принимает все. Тогда он живет этой истиной. Он знает это, видит это и принимает это.

С этим приятием приходит трансформация. Когда я говорю: «Торжество над смертью», я подразумеваю, что, как только человек принимает смерть, он смеется, потому что узнает, что смерти нет. Только внешний футляр формируется и переформируется. Океан был всегда; лишь волна принимает форму и распадается. Красота повсюду вокруг — цветы распускаются и увядают. Свет сиял всегда — солнце вставало и садилось. И то, что сияло с восходом и закатом солнца, было всегда, прежде восхода и после заката. Но это мы видим, лишь увидев смерть, получив видение смерти, столкнувшись со смертью лицом к лицу — не раньше.
Поэтому друг спросил: «Почему мы должны думать о смерти? Почему бы не забыть о ней? Почему бы просто не жить?» Я хотел бы ему сказать, что, забывая смерть, никто никогда не жил, никто не мог жить. Человек, который игнорирует смерть, игнорирует и жизнь.
Это подобно тому, как если бы у меня в руке была монета и я говорил:
— Зачем беспокоиться об обратной стороне монеты? Почему бы просто не забыть о ней?
Если я отброшу обратную сторону, тогда я потеряю и переднюю сторону, потому что обе они — стороны одной и той же монеты. Нельзя сохранить одну сторону монеты и отбросить другую. Как это возможно? С той стороной, которую я оставлю себе, автоматически сохранится и вторая сторона. Если я выброшу одну сторону, будут отброшены обе; если я сохраню одну, то будут сохранены обе. На самом деле, обе они — аспекты одной и той же вещи. Рождение и смерть — это два аспекта одной и той же жизни. В тот день, когда человек это осознает, исчезает не только жало смерти, но и мысль о бессмертии. Тогда человек знает, что есть рождение и есть смерть. Обе они содержат блаженство.
человек, не спавший ночью, не может встать утром. Человек боялся бы ложиться спать: «Так радостно вставать утром, лучше вообще не засыпать, потому что это испортит удовольствие пробуждения». Но мы знаем, что это смехотворно: сон — это другая сторона пробуждения. Человек, который правильно спит, правильно проснется. Человек, который правильно просыпается, правильно заснет. Человек, который правильно живет, правильно умрет. Человек, который правильно умирает, совершит правильные шаги в будущей жизни. Человек, который не живет правильно, правильно не умрет. Если бы кого-то охватил страх перед сном, это очень осложнило бы ему жизнь.
В каком-то смысле сон похож на ежедневную смерть. Целый день мы живы; ночью мы мертвы. Это как бы смерть по частям — немного смерти каждый день. Ночью мы ныряем в самих себя и утром выходим наружу освеженные. К тому времени, как нам семьдесят или восемьдесят лет, тело становится совершенно изнуренным. Тогда побеждает смерть. И в этом тело проходит через полную перемену. Но мы очень боимся смерти, хотя это не что иное, как глубокий сон.
Знаешь ли ты, что ночью тело претерпевает перемены и просыпается утром совсем другим? Перемена так минимальна, что ты не замечаешь ее. Перемена не тотальна, это частичная трансформация. Когда вечером ты ложишься спать, усталый и изнуренный, тело в одном состоянии, а когда ты просыпаешься утром — в другом. Утром тело чувствует себя свежим и обновленным; оно полно энергии, готовое встретить еще один день деятельности. Теперь снова ты можешь петь песни — нечто, чего ты не мог делать вчера вечером. Тогда ты был усталым, разбитым, изнуренным. Однако ты никогда не задумывался, откуда такой страх смерти.
Просыпаясь утром, ты чувствуешь себя счастливым, потому что часть твоего тела меняется во сне, — но смерть, с другой стороны, приносит тебе полную перемену. Все тело становится бесполезным, и возникает необходимость приобрести новое тело. Но мы боимся смерти, и это совершенно калечит всю нашу жизнь. Каждое мгновение наполнено страхом смерти. Из-за этого страха мы создали жизнь, общество, семью, которая живет по минимуму, но максимально боится смерти. А тот, кто боится смерти, никогда не может жить — обе эти вещи не могут существовать раздельно. Человек, готовый встретить смерть в абсолютной спонтанности, — лишь только он может жить.
Жизнь и смерть — это аспекты одного и того же явления. Вот почему я говорю: смотри на смерть. Я не прошу тебя думать о смерти, потому что такие размышления уведут тебя в сторону.
Человек несчастный, встревоженный, больной, испытывающий боль, чувствует, что должен встретить полную смерть, и тогда не останется ничего — потому что, если какая-то часть его выживет, это, очевидно, означает, что выживет и он... он, несчастная, больная индивидуальность.

Теперь мы сядем для утренней медитации. Медитация значит смерть. Медитация означает движение в то, что есть, где мы есть. Таким образом, человек движется в медитацию, лишь, когда он готов умереть, не иначе. Закройте глаза... оставьте глаза расслабленными за веками... оставьте глаза расслабленными и закройте веки. Расслабьте тело... расслабьте тело... расслабьте тело... Оставьте тело совершенно расслабленным, как будто в нем нет жизни. Однажды жизнь оставит вас, так почувствуйте это, отбросив его сейчас. Однажды оно оставит вас полностью; даже если вы захотите его удержать, оно не останется. Так притяните всю жизнь внутрь... попросите жизнь удалиться внутрь, чтобы тело осталось расслабленным.
Продолжайте полностью расслаблять тело. Теперь я дам вам несколько предложений, и вы прочувствуете их вместе со мной. Тело расслабляется... чувствуйте это, тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Продолжайте отпускать его, чувствуйте, что тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется. Тело продолжает расслабляться... продолжает умирать... продолжает умирать. Мы продолжаем скользить внутрь, туда, где находится жизнь. Отпусти... отпусти... отпусти волну, будь одним с океаном. Полностью отпусти тело, пусть оно падает, если хочет, не беспокойся о нем. Не мешай ему... никак не контролируй его... отпусти...
Тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело расслабляется... тело продолжает расслабляться... тело расслабляется... тело расслабляется. Отпусти... как будто оно мертво, как будто тело стало совершенно безжизненным. Мы соскользнули внутрь... сознание скользнуло внутрь... тело осталось как скорлупа... если оно падает, пусть падает. Тело расслабилось... тело расслабилось... тело совершенно расслабилось.
Дыхание успокаивается... дыхание успокаивается. Оставьте дыхание тоже расслабленным. Дыхание продолжает успокаиваться... дыхание успокаивается. Отступи назад даже от дыхания, отзови свою энергию даже из дыхания. Дыхание продолжает успокаиваться... дыхание успокаивается... дыхание успокаивается... дыхание успокаивается...
дыхание успокаивается, успокаивается. Оставьте его расслабленным... оставьте дыхание расслабленным... дыхание продолжает успокаиваться... дыхание продолжает успокаиваться... дыхание расслабленно.
Оставьте и мысли... отступите и от них... отступите от них еще дальше. Мысли расслабляются... мысли расслабляются. Продолжайте чувствовать... мысли расслабляются, мысли расслабляются... мысли продолжают расслабляться. Мысли тоже отпадают... ты движешься дальше назад... ты движешься дальше назад. Мысли продолжают успокаиваться... мысли продолжают успокаиваться... мысли продолжают успокаиваться... мысли продолжают успокаиваться... мысли успокоились.
Теперь десять минут оставайтесь пробужденными внутри, оставайтесь сознательными внутри. Смотрите внутрь пробуждение. Снаружи произошла смерть. Тело лежит почти мертвое, в стороне... мы отступили внутрь... сознание осталось горящим, как пламя. Ты только знаешь... только видишь. Оставайся просто наблюдателем... утвердись в видении. Десять минут продолжай смотреть внутрь, ничего больше, просто продолжай смотреть. Внутрь... глубже внутрь... продолжай смотреть внутрь... понемногу ты скользнешь в глубину... будто человек, падающий в глубокий колодец... он продолжает падать... продолжает падать. Смотри... десять минут просто продолжай смотреть.
(Воцаряется глубокое молчание, через несколько минут Ошо снова начинает давать предложения)
Полностью отбрось свою хватку... и иди глубоко внутрь... глубже внутрь. Продолжай идти, бодрствуя... постепенно... постепенно все превратится в пустоту. Лишь пламя знания будет продолжать гореть в пустоте: «Я познаю...» познаю... вижу... вижу. Полностью отбрось, отбрось всякий контроль... тони в глубинах и продолжай смотреть... ум продолжает успокаиваться.
Ум становится пустым... ум становится пустым... полностью отпусти... исчезни... просто умри. Полностью исчезни снаружи... полностью отпусти снаружи... как будто волна исчезла и стала океаном. Полностью отпусти... не держись ни за что. Ум становится пустым... ум становится пустым... ум становится пустым.
Ум стал совершенно пустым... ум стал совершенно пустым... ум стал совершенно пустым. Осталось гореть лишь пламя... пламя познания... видения. Все находится в покое — как будто случилась смерть... тело виднеется, лежащее на расстоянии... твое собственное тело видно вдалеке... твое дыхание кажется далеким. Внутрь... глубже внутрь... утони... полностью отпусти... не сохраняй никакой хватки... отпусти... отпусти... полностью отпусти.
Полностью отпусти. Если тело хочет упасть, пусть падает... полностью отпусти... стань пустотой... полностью стань пустотой. Ум стал пустотой... ум стал пустотой... лишь пламя сознания осталось внутри... все остальное стало пустотой... все исчезло.
Отпусти... полностью отпусти... наберись храбрости умереть... полностью умри снаружи. Тело стало безжизненным... мы полностью проскользнули внутрь... мы полностью проскользнули внутрь... лишь пламя у сердца осталось гореть. Мы видим... мы знаем... Все исчезло... мы остались только как наблюдатель. Ум стал совершенно пустым.
Смотри пристально в эту пустоту... внутри, смотри в эту пустоту. Громадный спектр блаженства развернется в этой пустоте... великий свет блаженства наполнит эту густоту. Может появиться водопад, и лишь блаженство течет повсюду вокруг, окружает тебя со всех сторон, каждый твой фибр, каждую твою частицу. Смотри пристально в эту пустоту... точно как расцветает цветок, когда восходит солнце, так и весна блаженства взрывается, когда ты смотришь в пустоту внутри. Лишь блаженство царит вокруг, всюду вокруг. Смотри... смотри внутрь... пусть эта весна взорвется... смотри внутрь... как будто фонтан блаженства раскрывается и блаженство заливает все.
Теперь несколько глубоких вдохов. Дыхание покажется очень далеким. Медленно сделайте глубокий вдох... продолжайте наблюдать дыхание. Ум станет еще спокойнее. Медленно сделайте несколько вдохов... медленно сделайте несколько вдохов... медленно сделайте несколько вдохов. Ум станет еще спокойнее... ум станет еще спокойнее. Затем медленно откройте глаза... медленно откройте глаза... вернитесь из медитации.
Те, кто лежит или упал, медленно глубоко вдохните... затем откройте глаза... поднимайтесь очень медленно и мягко.
Не важно, что написано. Важно, как понято.

Пред.

Эзотерическая литература